Рука потянулась к кобуре.

Каким образом потом поставить на место старого, убитого Барса, нового? Ведь в этом цель, а не в простом самоубийстве. Надо бы вспомнить, что еще убивали его знакомые убийцы. Скорпион убивал облака, раков и пепельницу. Облака? Ну и как? Нет, это надо оставить на потом. Если уж ничего не получится, будет запасным вариантом…

Рука достала пистолет из кобуры.

Тогда что там убивала Оса? Да вроде ничего такого, чего не делал бы он. Тоже время, а еще его половую жизнь. Хотя он этого уже почти и не помнил. Странно, прошло-то ведь всего ничего, а он уже начинал забывать ее тело, лицо, ноги…

Рука подвела дуло пистолета к виску.

В ноздри ударила вонь, а тело вспотело мгновенно. Он понял, что сейчас нажмет на спуск и уже ничего не остановит его; он умрет вот тут же, на дне собственной могилы. Волосы на голове зашевелились, палец лег на крючок. Левая ладонь вспотела, но правая оставалась сухой и ощущала весь холод стали. Еще секунда и все, но даже ее не получится растянуть. Невозможно убрать время прямо сейчас, хотя всего несколько минут назад он мог сделать это с легкостью. Палец начал давить, Барс не мог пошевелиться. Даже зажмуриться нельзя, как показывают в американских фильмах. Он полностью потерял контроль над телом, будто и не он, а кто-то другой вселился в него — подлейший демон, выползший из ада, дабы оборвать так хорошо начавшуюся новую жизнь. Палец надвил, ухо услышало, как срабатывает механизм пистолета. Щелчок, потом скрежетание, удар по капсюлю и визг пули, царапающей ствол…

А ведь он мог начать все иначе. Так много упущено и ничего не вернешь. Неузнано еще так много, а как много не попробовано. Глупый, совершенно глупый конец, а он еще ни разу не плавал с аквалангом, никогда не писал стихов, не прыгал с парашютом… Вот за это последнее особенно обидно. Наверное, это удивительно ощущение, когда земля где-то внизу, а ты решаешься: пырнуть, не прыгнуть; а тебе одновременно и страшно, и весело. Страшно, потому что не доверяешь парашюту, а весело, оттого, что можно и не прыгать. И никто не осудит, все поймут. Решено! Вылезать отсюда и ехать в Ростов. Сегодня же надо прыгнуть.

Барс поднялся и легко допрыгнул до края могилы. Руки подтянули тело, а ноги ловко взобрались по отвесной стене. Прежде чем уйти, он повернулся и взглянул на дно. Там валялся труп с дырой в голове. Барс хмыкнул и пошел к дому Скорпиона.

Джип въехал в ворота, а сильно воняющий потом парень вылез из него. Подволакивая ноги, он пошел к лестнице, попутно погладив собаку — за последние три недели они успели подружиться. Едва сумев взойти по ступеням, обессиленное тело поплелось к холодильнику, дрожащая рука отворила белую дверцу и схватила бутылку пива. Чуть не выбив зубы, Барс присосался к влаге, чувствуя, как усталость ударяет по ногам с удвоенной силой. В голове немного прояснилось, он плюхнулся в кресло Скорпиона. Достав сигарету, выпустил облако самого вкусного первого дыма и послушал, как по ступеням спускается хозяин дома. Когда в дверном проеме показался седовласый убийца с ехидной рожей, Барсу захотелось швырнуть бутылку в него.

— И кем ты был сегодня? — осведомился Скорпион.

— Грузчиком, — ответил Барс, вливая в себя остатки пива.

— Ты раньше никогда не был грузчиком? Ты же спортсмен.

— Не знаю, кем я там был раньше, но подозреваю, что спортсмен и грузчик, вещи разные, потому что я устал как собака, — проворчал Барс, стряхивая пепел в пивное горлышко — пепельница стояла на обеденном столе, до нее пришлось бы идти.

— Уж не вздумалось ли тебе попробовать все, чего ты не делал раньше, — сказал Скорпион, подходя к холодильнику. Он тоже достал пиво и сделал деликатный глоток.

— Не знаю, — поморщился Барс. — В любом случае, этого себя я убью с удовольствием. Правда, в могиле уже не осталось места…

— Так убей себя сейчас, — сказал Скорпион таким невинным тоном, будто не был самым распоследним сукиным сыном на планете.

Барс тут же шарахнул бутылкой об стол, держась за горлышко, а полученной розочкой перерезал себе горло. Хотя, естественно, никто кроме него самого этого не увидел. Внезапно он понял, что пуст. У него получилось все очень уж инстинктивно, до этого он всегда намечал, каким стать после самоубийства, а сейчас сделал все чисто рефлекторно и понял, что остался ни с чем. Полностью пустой, как бутылка в руках, но даже она полнее, ведь в ней есть воздух и пепел. Оставаться в таком состоянии долго Барс не мог. Это просто выше его сил, быть пустой незаполненной дискетой, абсолютным девственником мира. Он ощутил, что пропадает, растворяется в пространстве бытия или небытия, сливается с пустотой, становится ее частью. И мозг, все еще работавший, несмотря ни на что, подсунул несколько образов. Далеко не самые связные, они заполнили Барса, и он вышел из ступора.

— Вот так лучше, — сказал Скорпион.

— А какой я сейчас? — спросил Барс, ощупывая себя. Хотя тело его никогда не менялось значительно, все же иногда детали трансформировались. Например, у грузчика немного выпирало брюшко, разносчик пиццы покрывался прыщами, а парикмахер, наоборот, наигладчайшей кожей.

— А откуда мне знать? — спросил Скорпион, занимая табурет по соседству. — Не я же тебя создаю. А где лежит труп?

— Вот, прямо передо мной, — Барс указал истлевшей сигаретой на пол рядом с креслом; там, в луже крови, лежал Барс-грузчик с розочкой в руке.

— Убери его, — сказал Скорпион. — А еще лучше отнеси на могилу, облей бензином и сожги вместе с остальными. Когда сделаешь это, мы начнем второй этап.

— Хорошо, — сказал Барс, ставя на стол пустую бутылку, и поднимаясь с кресла.

Усталость, конечно же, покинула его — молочная кислота умерла вместе с грузчиком. Он поднял труп, взвалил на плечи и понес к джипу.

Когда машина приехала к леску, откуда Барса звала могила, он достал труп из багажника и понес к остальным. Действительно, яма заполнилась Барсами уже до самого верха. Убийца добавил на могилу трупов, и облил их бензином из канистры. Он не знал, настоящая ли это канистра, не ведал, реальны ли спички в руках и уж точно сомневался, что кто-то еще увидит, как горят кости многочисленных убитых себя. Зато когда трупы обратились пеплом, и Барс подошел к могиле, чтобы взглянуть на дно, он уже не сомневался — сейчас картина самая что ни на есть настоящая. Оплывшие края могилы выровнялись, трава пропала, а глубина увеличилась. Теперь яма не меньше шести метров, хотя четыре года назад была всего пять.