Строго говоря, робот не считается водолазом, но специального флажка для него не придумали. Кроме того…

– …Кроме того, – произнес Спарк, закуривая сигарету, – лично я противник расовой дискриминации роботов. Иногда мне кажется, что мы, люди, ведем себя просто по-свински по отношению к ним. Продаем их кому попало, делаем из них камикадзе…

– Камикадзе, это совсем другое! – Перебил Дземе Гэнки.

– А, кстати, что это? – Вмешалась Келли.

– Это довольно сложно объяснить… – Начал японец.

– Попробуй, я же не совсем тупая, – ответила она.

– Понимаешь, Келли, – сказала Кияма Хотару. – Камикадзе это явление, которое очень трудно объяснить, не рассказав сначала о нашей истории, культуре, традициях…

– Ты драматизируешь проблему! – Объявил Спарк. – В нашем школьном учебнике это занимает где-то десяток страниц. Не считая, конечно медиа-файлов. И всё понятно.

– В вашем школьном учебнике 10 страниц про камикадзе? – Удивился Гэнки.

Спарк отрицательно покрутил головой.

– Нет. Вообще про Японию. А камикадзе это, типа, частный экоисторический случай.

– Интересно, а сколько там про Америку? – С некоторой иронией спросила Хотару.

– Про Северную, Центральную или Южную?

– Я имела в виду, про США.

– Ну, США это просто одно из государств с головным офисом в Северной Америке. Полстраницы, как и про любое крупное государство.

– Спарк, милый. – Келли игриво похлопала его ладонью по затылку. – Ты сейчас этими терминами заплетешь ребятам все извилины в мозгах. Прикинь: для них Япония тоже государство. Они-то учились не по вашему экоисторическому учебнику.

– А в этом учебнике написано, что Япония – не государство? – Удивился Гэнки.

– Япония, – сказал Спарк, – это мини-континент, как Папуа или Филиппины. Какие-то государства действовали на этом мини-континенте в разные времена. Ну, и что?

Японский младший лейтенант внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь понять, шутит тот, или говорит серьезно.

– Извини, Спарк, но я не понимаю, что изменилось от того, что ты назвал Японию мини-континентом. Главное ведь не в этом. Главное в том, что Япония – государство с очень длинной историей. Ты знаешь, первый император, Камуямато Иварэбико, правил у нас 2700 лет назад. О нем пишут, что он был праправнуком Аматэрасу Омиками, богини Солнца. И от него идет непрерывная цепь из ста двадцати семи звеньев до императора Хидзахито, которому сегодня принадлежит хризантемовый трон. Для нас это важно.

– Для нас тоже важны истории о далеком прошлом, – ответил Спарк.- Ты уже слышал историю Ниоалио Тотакиа, сына великой птицы-шторма Таухириматеа. Ниоалио был одним из спутников arikiroa Мауна-Оро, а затем стал первым ariki атолла Номуавау.

– Это живший 3200 лет назад предок короля Фуопалале, да? – Спросила Хотару.

– Он самый. – Спарк кивнул. – Говорят, когда Мауна-Оро шел из Uta-Ru-Hiva, страны предков, на его tiki-proa, первом большом боевом каноэ, было 40 спутников-гребцов. Когда они пришли на Раиатеа, то приняли Parau-i-Hoe, Закон Весла, древний кодекс канаков, и стали ariki-foa, королями-мэрами на островах и атоллах Гавайики. Сейчас существуют две фамилии из тех сорока. Это Хаамеа, потомки акулы Калахикиемао, и Тотакиа, потомки птицы Таухириматеа. Такие дела…

Опять возникла пауза. Дземе Гэнки бросил взгляд на монитор, связанный с роботом, выполняющим на глубине более километра программу обследования затонувшей субмарины-танкера. Убедившись, что корректировок не требуется, японец вернулся к разговору.

– Спарк, ты хочешь сказать, что ваши короли на 5 веков древнее наших императоров?

– Нет, – Спарк улыбнулся и покачал ладонью. – Даты событий до эры книгопечатанья вообще условны. Про них правильнее говорить: «это случилось очень давно» без конкретизации. Иногда можно сказать «это случилось очень-очень давно». В смысле, задолго до «очень давно». Задолго до Мауна-Оро, очень-очень давно, Мауа и Пеле, держащие мир, попросили первых людей посадить кокосовую пальму Упаикиро, чтобы звезды, которые в те времена были ещё совсем маленькие и не умели улететь на третье, самое дальнее, небо, могли прятаться под этой пальмой от солнца в жаркий полдень. Потом звезды подросли и улетели на дальнее небо, а пальму взяли с собой. Сейчас это Корабль Арго – группа созвездий слева от Южного креста. На месте корней пальмы осталась лагуна, атолл вокруг которой так и называли: Упаикиро. Но 5 лет назад он оказался недалеко от эпицентра Танайского землетрясения. Его коралловое кольцо разрушилось от сейсмического толчка и удара 12-метрового цунами. Считалось, что погибли все люди Упаики, но оказалось, что трое в момент цунами рыбачили на проа, поэтому выжили. Почти через два года их подобрала на востоке Папуа известная вам Кван Ше. Теперь они её дети, а её полное имя – Кван Ше Упаики. Такая история…

– Ты хочешь сказать… – Медленно произнесла Хотару, что Эланг, Окедо и Тиви – это потомки первых людей – хранителей той пальмы, под которой прятались звезды?

– По ходу, так, – подтвердил он.

– Если ты захочешь блеснуть эрудицией, – добавила Келли, – то как-нибудь назови их «tangataa-e-tiai-te-haari-e-fetia». Вот они выпучат глаза! Будет весело, я отвечаю!

– Что это значит? – Спросила японка.

– То, что ты только что сказала, только на языке утафоа. Здесь, в Гавайике, у каждого аборигена-утафоа есть фамильная легенда о предках, живших сотни поколений назад. Спроси Уфале или Баикеву, и они расскажут, как первые Пиакари и первые Иннилоо пришли на Тероа. Здесь великие предки – не привилегия королей или аристократов…

– …Это вообще не привилегия, – добавил Спарк. – Наличие великих предков у любого канака здесь подразумевается. У правильного канака непременно есть великие предки. Возможно информация об этих предках потерялась, но когда-нибудь она обязательно найдется. И у каждого правильного канака, скорее всего, будут великие потомки. Это четкая база кодекса Parau-i-Hoe. И это причина, по которой мы, канаки, можем понять резоны пилотов-камикадзе, отдававших жизнь за божественного императора.

Кияма Хотару посмотрела на него с явным недоверием.