Йи чуть заметно кивнула головой.

– Сиггэ воевал на этом Ниле. А я воевала южнее, на Великой Замбези.

– Я воевал тоже гораздо южнее Каира, – уточнил Марвин, – на Виктория-Ниле.

– Все равно, это одна река, – ответила Йи.

– А что за тема с камнями и ветром? – Спросил Ринго, глядя на экран ноутбука.

– Давно-давно, – сказала она, – Белая Собака, которая на небе, была ещё молодая и заигралась со Змеем-Радугой, который тоже был очень молодой. От этого сделался большой ветер Пулугу и поднимал камни. Камни улетали, и так от земли, где жили Люди, говорящие с Белой Собакой, осталось только несколько камней, которые не улетели, потому что корнями вросли в дно океана. Это Никобарские и Андаманские острова. Они маленькие, и людям места не хватало, и кто-то остался, а кто-то ушел в Папуа, а кто-то вернулся на родину первых предков, на Мадагаскар и в Африку.

– Может, Пулугу, это был цунами или землетрясение? – Предположила Екико.

– Нет, – Йи покрутила головой. – Пулугу – это был очень сильный ветер.

Ринго растопырил пальцы и интенсивно помассировал свой затылок

– Йи, ты сказала что-то про игры Белой Собаки и Змея-Радуги на небе?

– Да, – подтвердила татутату, – Змей-Радуга оставался на небе ночью играть с Белой Собакой. Это было давным-давно, а сейчас так не бывает, сейчас ночью он спит.

– А насколько давно? – Спросил Ринго. – Ну, хотя бы приблизительно.

– Очень давно, – ответила Йи. – Приблизительно раньше, чем родилась моя бабушка.

– Понятно, – Ринго невозмутимо кивнул, – будем искать.

– Что искать? – Удивился Марвин.

– Да, так. Есть идея. Надо только посмотреть кое-что в интернет.

– ОК, – шеф-пилот кивнул, – это интересно. А я гляну, как там Акава Фуро и Эуни.

– Там, это где? – Спросила Екико.

– Там, это на юте. Они вдвоем медитируют на восходящее Солнце.

Директор ротумского филиала «DiproX» и юная потомственная колдунья нативных утафоа, сидящие обнявшись на самой корме «Малышки», на фоне солнечного диска выглядели так артистично, что Марвин сделал несколько фото на камеру woki-toki и только после этого подошел поближе.

– Hei foa, я, конечно, извиняюсь, но хотелось бы собрать Vergeltungswaffe раньше, чем начнется реальная жара.

– Собрать что? – Спросила Эуни, мгновенно развернувшись к нему.

– Оружие возмездия, – весело пояснил шеф-пилот, – мы же работаем, как бы, в области альтернативной истории оси Третий Рейх – Японская империя, а там это была почти что культовая тема. В Рейхе это ещё называлось «Копье Судьбы», или «Копье Одина».

– А в Японии, – сказал Акава, тоже поворачиваясь, – это называлось «Ya-kaiten», стрела, изменяющая судьбу. Пишется вот так.

Акава Фуро вытащил из кармана рубашки бумажный блокнот и тонкий фломастер и начертил три иероглифа. Центральный был в виде квадрата с маленьким квадратиком внутри, а другие два иероглифа – в виде перевернутых «Y» с вертикальной палочкой, дважды перечеркнутой горизонтальными отрезками. Симметрию нарушала ещё одна черточка сбоку – как будто одну из перевернутых «Y» снабдили апострофом.

– Перевод не совсем аутентичный, – добавил он, – дословно получается не «изменять судьбу», а «поворачивать небо», но… В общем, это, наверное, не так важно.

– А, по-моему, интересно, – возразил Марвин, – для меня небо и судьба, это… Ну…

– E Aku te tou, – сказала Эуни и, вырвав листок из блокнота, протянула Марвину.

– Faafe, – поблагодарил он и убрал листок в тот особый карман своего тропического комбинезона «koala-emao», где лежали мелкие амулеты на всякий случай.

– Faamo, – широко улыбнувшись, отозвалась она.

– Я не понял, – немного грустно сообщил Акава. – Я плохо знаю язык утафоа.

– Ты создал Aku, – пояснил шеф-пилот, – волшебную вещь. Амулет.

…

«Стрела, поворачивающая небо», собранная через полчаса из легких пустотелых стеклопластиковых деталей и нескольких небольших коробок – энергетических и двигательных модулей, была похожа не на стрелу, а на безжалостно упрощенную авиамодель типичного истребителя времен Второй мировой войны, выполненную в масштабе 40 процентов от оригинала и снабженную не одним обычным носовым пропеллером, а двумя маленькими, на консолях справа и слева от кабины. Кабина, стеклянный пузырь, выглядела на этой машинке непропорционально-огромной.

– Может, лучше сначала в беспилотном режиме? – Спросил Акава Фуро.

– В беспилотном – потом, – ответил шеф-пилот, – а сейчас я хочу почувствовать эту машинку своим телом в полете. Типа, принципиальный момент.

– Как-то стремно, – заметила Екико, – Сиггэ, ты уверен…?

– Наука-аэродинамика уверена, – ответил пилот, устраиваясь в кабине. – Это почти нормальный «Крикет» 1973 года, он ни разу не получал крэш из-за дефектов дизайна. Правда, этот переделанный… Хэх… По-манчжурски. Короче: ставьте меня на воду.