Олаф Экхелм сделал глоток саке и продолжил.

– А теперь наш альтернативный сценарий. В марте 1945-го три грамотных молодых офицера: японец, манчжурец и германец, убеждают японский генштаб спланировать операцию «тэн-го» совершенно иначе, при той же численности моряков и кораблей. Новый состав эскадры не имеет надводных кораблей. её главная сила: субмарины-авианосцы и погружающиеся малые диверсионные катера. На авианосцах – разборные ударные самолеты и дроны. Эскадре предстоит действовать скрытно, атаковать тыл противника вдоль 20-й параллели, от Гавайев на востоке до Тайваня и Филиппин на западе. Эскадру долго готовят, и она выходит в море только в конце августа.

– Но в августе 1945-го Японская Империя капитулировала, – заметила Маке.

– Акт о капитуляции был подписан 2-го сентября, – поправила Фрис. – По сценарию, командование эскадры узнало об этом, уже находясь в походе, и решило продолжать боевые действия. Такое решение принимали многие японские командиры в реальной истории. Их отряды на Филиппинах и в Микронезии воевали до конца 1940-х годов.

Хаген задумчиво почесал в затылке

– Хэх… Но тогда они уже не военные моряки, а, типа, naval bandidos.

– Кстати да, – согласился с ним Джо Джитоу, – может, для кино это сойдет, но…

– Стоп! – Перебила Фрис. – Слушай, Олаф, ребята в чем-то правы. И у меня есть идея.

– Какая?

– Вот какая: они решат продолжить войну под старым манчжурским флагом. Под тем флагом Цин-Чао, который мы видели над этим офисом. Может, это судьба?

– Hamani te Paoro, – немедленно согласилась Люси.

– Давайте я позвоню Акава Фуро, – предложила Маке, – Я надеюсь… Ну, вы поняли.

Когда через час в кают-компании появился довольно бодрый Акава вместе с очень довольной собой Эуни, обнаружился глубокий смысл идеи Хагена и Люси на счет непременного распития саке в ходе встречи. Теперь характерный «выхлоп», ещё исходящий от директора филиала, не отличался от «выхлопа», уже исходящего от уважаемых гостей. Вот как важна правильная сервировка стола на переговорах!

…

=======================================

Катамаран-траулер «Ikilik» (на языке Папуа-Куануа – «Малышка»), порт приписки – Факфак, Хитивао (Западная Новая Гвинея) дрейфовал в практически пустом океане к северо-западу от Фиджи, между Тувалу (на востоке) и Соломоновыми островами (на западе). На 250 миль в любую сторону – только волны и никакой суши. Стояло тихое раннее утро, над горизонтом со стороны Тувалу только что поднялся ослепительно сверкающий краешек Солнца и метнул рыжие и мерцающие, как пламя, блики по верхушкам низких пологих волн… Попав лучиком в правый глаз одному из (условно) рыбаков, океанийскому креолу лет немного старше 20-ти, который, лежа на расстеленной на палубе циновке шлепал пальцами по клавиатуре ноутбука.

– Блин! – Отреагировал он и посмотрел из-под ладони на восток. – Непоседа, повтори, пожалуйста, последнюю фразу.

– Очень сильный ветер Пулугу, – старательно повторила миниатюрная и потрясающе изящная негритоска – тинэйджер из племени татутату, сидящая рядом с ним, – Это не ураган, и не торнадо. Ты написал «ураган с торнадо», а было не так.

– Давай попробуем найти правильное описание? – Предложил он.

– Давай, – она кивнула. – Очень сильный ветер Пулугу поднимал камни. Все камни.

– ОК. Давай попробуем уточнить: что значит «все»? Камни какого размера?

Татутату замерла в полной неподвижности, предельно сосредоточившись в поисках корректного ответа на этот вопрос. А через полминуты на палубе возникли два новых персонажа: мелано-ирландский метис, примерно ровесник креола, темнокожий, но с пронзительно-зелеными глазами, и стройная океанийская японка года на три моложе. Шевелюра девушки (генетически черная) давно выгорела до пепельного цвета под экваториальным солнцем и стала жесткой от океанской воды, а её кожа (генетически светлая) под воздействием того же солнца приобрела цвет темной бронзы.

– Экипаж «Малышки» приветствует мистера и миссис Геродот! – Объявил метис.

– Типа, прикалываешься? – Проворчал креол.

– Нет, Сиггэ, – ответил тот, усаживаясь рядом. – Просто историей нельзя заниматься с таким серьезным видом.

– И нельзя так неподвижно сидеть! – Воскликнула океанояпонка и начала энергично тормошить застывшую татутату. – Йи! Что ты изображаешь Тутанхамона!?

– Екико, я не знаю, кто такой Тутанхамон, – ответила Йи, неохотно выходя из полной неподвижности. – Сейчас я думаю про камни и про большой ветер Пулугу.

– Тутанхамон, – объявила японка, – это такой египетский фараон. Он правил три с половиной тысячи лет назад, а теперь его мумия в музее в Каире, на Ниле чуть выше дельты. Вообще-то свинство, да, Ринго? Человек лежал себе в пирамиде, никого не трогал. Приперлись какие-то швонцы, вытащили, засунули в витрину, как в лавке.

– Да, это нетактично, – согласился метис. – Только он лежал не в пирамиде, а типа, в капонире. В тот период фараонов складировали уже не в пирамидах в Гизе, а в таких капонирах в Луксоре. Это тоже на Ниле, но выше по течению, в сторону Асуана.