Шпора приоткрыл один глаз:

– Мне понадобились пустые цветочные горшки. В одном из них оказалась подкова. Вообще-то я никогда не выращивал лошадей таким способом. Но мне кажется, в горшок стоит добавить немного навоза.

Эллен перевернула подкову.

– А разве не вы подбросили ее мне под дверь в тот вечер, когда состоялся аукцион?

Шпора поднялся и взял у нее подкову.

– Эти три гвоздя – три ваших желания. Вот первое желание. – Беллинг вытащил один гвоздь и протянул Эллен. – Держите. Можете вернуть гвоздь мне, когда я исполню ваше желание.

Она положила гвоздь в задний карман шортов и обмахнулась футболкой.

– Мне говорили, что лошадиная подкова – ваша визитная карточка.

Беллинг поднял подкову на уровень глаз и полюбовался ею.

– Эта принадлежала старине Мэлли, ныне покойному. Огромный чистокровный ирландец, который мог скакать весь день без устали. А кто вам рассказал про подковы?

– Фили.

– О невинная, как цветок, Фили, – он вздохнул. – Бьюсь об заклад, она вам также посоветовала держаться от меня подальше, правда?

Эллен кивнула.

– Так почему же вы не слушаетесь добрых советов?

– У меня не было особого выбора. – Ей не хотелось обсуждать подругу за ее спиной. – Ланч готов.

Когда они садились за стол, трое ребятишек проезжали мимо на блестящих пони.

– Добрый день! – прокричали они. Эллен помахала в ответ.

– Лошадь – самый популярный транспорт в вашем городе. На машинах здесь почти не ездят.

– Лошади – главная страсть местных жителей. – Шпора вытащил еще две банки пива из своего переносного холодильника. – Я тоже ей предавался.

– А теперь вы не предаетесь страстям? – Эллен разворачивала растаявшее масло.

– Что вы имеете в виду – лошадей или секс?

Подняв глаза, она встретила абсолютно ледяной взгляд.

– Я имею в виду верховую езду.

– Иногда скачу. А как вы?

– Я ни разу не сидела верхом на лошади. – Она налила холодную воду в стаканы, с досадой заметив, что у нее трясутся руки.

– Значит, существует-таки опасный спорт, которым вы никогда не занимались? – Шпора потянулся за оливками.

Их взгляды снова встретились.

– Я выросла у моря. Поэтому предпочитаю скакать верхом на волнах.

– Могу дать вам несколько уроков верховой езды, пока вы здесь. Если хотите. Мамины лошади сейчас на пастбищах в Линкольншире, но можно взять скакуна напрокат.

– Нет, спасибо. – Эллен отвела взгляд в сторону, чтобы прекратить этот флирт глазами. Но, с другой стороны, как же она будет верхом на лошади следовать за верблюжьим караваном в пустыне – ведь это входило в программу ее кругосветного путешествия.

– В наших местах верховая езда – обязательный элемент воспитания. Ребенка сажают на пони, едва он научится стоять на ногах, – рассказывал Шпора, накладывая себе салат. – Мы с кузеном Рори все детство скакали по долине на уэльских лошадках, которых разводил его отец.

– У вас много родственников в здешних местах?

– Тетушки живут по-прежнему здесь, а вот их дети разъехались, кто куда. Кроме Рори. Он на пять лет моложе меня. Держит ферму в Верхнем Спринглоуде. Такой же дикий, как его лошади. Он мне вроде младшего брата.

– А родные братья или сестры у вас есть?

– Нет. Мне кажется, у моих родителей начисто отсутствует интерес к сексу. А у вас?

Эллен решительно проигнорировала двусмысленность вопроса.

– У меня тоже нет ни сестер, ни братьев.

– Я очень рад, что мы росли вместе с Рори, – говорил Шпора с набитым ртом. – А вам, наверное, было очень одиноко?

– Не так уж одиноко. Всегда была какая-нибудь закадычная подруга – мы подолгу жили то у нее, то у меня.

– Вы до сих пор общаетесь со старыми подругами?

Эллен мысленно перебрала подруг своего детства: Джеки Хеммингс вышла замуж за программиста и по-прежнему живет в Тонтоне, Эмма Бутт работает в Кении, у Кэйли Филипс три дочерей и огромный дом в Кенте. Похоже, всех подруг ей заменил Ричард.

– Изредка общаюсь. Жизнь развела нас. А у вас есть друзья?

– Я менял школы слишком часто, чтобы обзавестись настоящими друзьями. – Он сердито разломил кусок хлеба. – У меня был хороший друг здесь, в городке, когда я был еще ребенком. Но он теперь далеко.