– Почему же вы вернулись?

– Сложно ответить. – Шпора отвернулся, прищурив один глаз, потом рассмеялся. – Вы любите докапываться до самой сердцевины, да?

– По-моему, вы сами сейчас говорите от сердцевины – точнее, от сердца. Взглянув на него, Эллен сразу же пожалела о своих словах.

Шпора рассмеялся еще громче.

– Как, разве Фили не сказала вам? У меня нет сердца. Я весь день слежу за вашими губами, похоже, они не знают усталости. Вы когда-нибудь молчите?

Эллен почувствовала, что краснеет. Если Шпоре наскучили ее расспросы и он намерен затеять перепалку, она готова принять вызов.

– Нет, я всегда говорю.

– И даже во сне?

– В полный голос.

– И даже во время первого свидания?

– Особенно много.

– Значит, вам много пришлось говорить прошлой ночью? – прошептал он, наклонившись к ней через стол.

Эллен подумала – уж не намекает ли он на Ллойда.

– Да, с самой собой – за отсутствием лучшего собеседника.

– Мне бы очень хотелось заставить вас замолчать на время.

– Сначала отрежьте язык самому себе.

– Зачем такие крайние меры? Достаточно нежно прижать палец к моим губам, и я замолчу.

Он долго не сводил с нее глаз. Но Эллен решила его пересмотреть во что бы то ни стало. Постепенно взгляд Шпоры утратил налет шутливости, и проступило его подлинное – твердое, как сплав олова со свинцом, выражение.

– Прекратите, – сказал он так тихо, что девушка даже подумала, что ей почудилось.

– Не поняла?

– Прекратите.

– Что прекратить?

– Прекратите разжигать во мне желание немедленно переспать с вами. – Он отвел глаза, признавая свое поражение.

Эллен открыла рот, потом закрыла, сердце оборвалось. Получилось! Она слишком стремилась к победе, чтобы задуматься о ее последствиях. И вот, победа не принесла ей ничего, кроме неловкости и стыда.

Шпора водил пальцем по столу, глядя вниз, не говоря больше ни слова.

Они ели в напряженном молчании. Еда растаяла от жары и стала невкусной. Эллен поняла, что ради флирта она пожертвовала дружескими отношениями.

– Куда вы отправитесь после продажи дома? – прервал он наконец молчание и закурил, но был мрачен, как туча, – от недавнего легкого настроения не осталось и следа.

– На континент. Буду путешествовать несколько месяцев, может быть, год. – Эллен не смотрела собеседнику в глаза, но была благодарна за то, что он положил конец тягостному молчанию. – Хочу добраться до Монголии и Тибета, может, и в Китае побываю.

– Одна?

Девушка кивнула с выражением: «А что в этом особенного?», и он чуть улыбнулся, но напряжение не исчезло.

– Я тоже путешествовал пару лет.

– После?…

– Да, после тюрьмы. Я решил, что мне нужно сменить обстановку. Есть такие места, куда берут даже с уголовным прошлым. Половина ребят в цирке «Феномен» – наркоманы, убийцы и бандиты. Я по сравнению с ними был мелкой рыбешкой.

Эллен удивленно заморгала:

– Вы работали в цирке «Феномен»? Беллинг кивнул:

– А что, вы слышали о нем?

– Я обожаю его! Мы с Ричардом были на одном представлении в Барселоне. Невероятное зрелище! А что вы там делали?

– Все, что придется. Скакал на лошади, выгребал навоз, водил тягач, но больше всего трахался, конечно.

Эллен преисполнилась благоговением. Она восхищенно прижала ладони к щекам. На континенте цирк «Феномен» был объектом поклонения. Культовый и нелегальный цирк не подчинялся никаким правилам и законам, его программа состояла из страшных номеров и опасных трюков, приправленных большим количеством рок-н-ролла. Труппа колесила по миру как община хиппи и славилась необузданностью поведения и конфликтами с властями. Насколько ей было известно, ни одна площадка в Великобритании не рискнула пригласить эту обожаемую публикой команду мотоциклистов, наездников и шпагоглотателей.

– Как я вам завидую! – Эллен прикусила верхнюю губу. – Я мечтала поступить к ним в труппу, но Ричард… В общем, из этого ничего не получилось. Слишком много препятствий.

– А что, вы бы им подошли. Легко могу представить вас среди них.

– Вы не шутите?

– Ничуть. – Шпора улыбнулся, но оставался замкнутым. – Лично я был бы рад вашему обществу. Мне до чертиков надоел французский. По-английски не с кем было словом переброситься.

– Может быть, в другой жизни мне удастся. А вам уже удалось. Вы сделали это. Вы все бросили и странствовали по свету с бродячим цирком!