– Есть повод?

– Да нет, она вечно покупает шляпки, без всякого повода. – Беллинг снова оглядел сад: его облик мало изменился, несмотря на все усилия. – Однако трава неплохо горит. Может, выжжем ее к чертовой матери?

Эллен посмотрела на него, не до конца уверенная, что это шутка.

Шпора почтительно поклонился в сторону Хантера Гарднера и, к ужасу Эллен, направился к той самой дорожке, проход через которую был закрыт: в свое время ее мама и сосед-птицевод неплохо заплатили местным взяточникам, чтобы протолкнуть это решение в городском совете. Через эти участки дорожка вела к калитке в поместье Беллингов.

Сегодня эта дорожка послужила Шпоре кратчайшим путем к дому: он с легкостью перепрыгнул через символический заборчик, сооруженный Джемисонами в знак того, что проход закрыт.

Хантер Гарднер, не выпускавший бинокля из рук, ВОЗОПИЛ:

– Да что вы себе позволяете, молодой человек! Это же противозаконное нарушение границ владения!

Эллен подбежала к живой изгороди и увидела, что сосед стоит на веранде и потрясает пневматическим ружьем:

– Это вы, Беллинг? Не понимаю, как у вас хватает наглости нарушать границы чужих владений! Убирайтесь прочь с моей земли, или я вас пристрелю!

Шпора обернулся и удивленно смотрел на него.

– У вас есть ровно десять секунд, потом я стреляю!

– Погодите, не стреляйте! – закричала Эллен. Гарднер перевел ружье на нее. Девушка взвизгнула и, повинуясь инстинкту, бессмысленно прикрыла голову руками. – Шпора не делает ничего плохого! Только помогает мне в саду!

– Он. Ступил. На. Мою. Землю. – Хантер снова навел ружье на Шпору. – Я не шучу, Беллинг. У вас есть десять секунд.

– Это общественная дорожка. – Ответ прозвучал совершенно спокойно. – Я имею полное право ходить по ней.

– Мы ее закрыли. У вас нет никакого права. – Хантер сделал шаг вперед, не опуская ружья. – Здесь многое изменилось к лучшему после вашего отъезда. И мы больше не намерены мириться с вашими наглыми выходками. Убирайтесь прочь с моей земли! Десять… Девять… Восемь…

По-прежнему улыбаясь, Шпора сложил руки на груди.

– Семь… Шесть… Пять…

– Ради бога, уходите же! – крикнула Эллен, но он не шевельнулся.

– Четыре… Три…

Эллен закрыла глаза.

– Два… Один…

Когда она открыла глаза, Шпора, в несколько прыжков преодолев дорожку, со смехом перескочил через калитку в свое поместье.

– Какое бесстыдство! – Хантер опустил ружье и подошел к живой изгороди. – Я не знаю, что вы думаете об этом. Одно я знаю точно – матушка не одобрит ваше поведение, если узнает. Еще как не одобрит.

– Меня уже давно не ставят в угол, – вздохнула Эллен.

– Может быть, но я не в силах спокойно смотреть, как вы вверяете свою жизнь этому – просто не могу подобрать слов – этому отпетому мерзавцу.

Эллен даже отступила – столько ненависти было в его голосе.

– Он просто помогает мне в саду, вот и все.

– Ни за что не пускайте его в дом! – предупредил Хантер, глядя ей в глаза своими свинячьими глазками.

– Да почему, в конце концов, все его так ненавидят? – спросила Эллен и тут же спохватилась. – Простите, я слышала, что он сжег ваш гараж…

– Это был самый невинный из его мерзких поступков. Если бы вы послушались моего совета, то закрыли бы дом, заперли ворота на замок, сели в машину и уехали как можно дальше отсюда.

Эллен вытаращила глаза и пошла домой – сварить себе кофе и поискать на полках книги по садоводству. Выпив две чашки и прочитав главу из пособия для садоводов, она продолжила прополку с книгой в руках (теперь Эллен уже неплохо различала сорняки, сверяясь с таблицей-вкладышем). Она решила, что Шпора не вернется.

Вместо облегчения девушка почувствовала тяжелое, как свинец, разочарование. Ее настроили против Шпоры, но их короткое общение рассеяло ее предубеждение. Да и с садом без его помощи ей не справиться.

Эллен отбросила книжку в траву, сняла перчатки и сделала стойку на руках, чтобы немного взбодриться. Когда кровь прилила к голове, послышался шум мотора на аллее.

Беллинг экипировался так, словно собирался объявить войну сорнякам в саду Гусиного Дома и соседу-снайперу. Он восседал на мини-тракторе, водрузив на плечо, как базуку, огромное приспособление типа косилки, на глазах – мотоциклетные очки, в зубах зажат окурок. За трактором тащился прицеп, доверху нагруженный лопатами, вилами и прочими инструментами.