— Считаешь, он вытащил ее из шкатулки с драгоценностями и подбросил? — спросил Бартон.

— Не знаю, — сказал Лоусон. — Но мы скоро узнаем. — Он протянул руку к телефону. — Сейчас прикажу группе наблюдения просмотреть видеоматериалы этого утра. Если это сделал Паскаль… — Инспектор замолчал и в ожидании ответа с досадой постучал ручкой по кипе бумаг на столе. — А этот развлекательный комплекс, который проектирует Паскаль… Имя застройщика вроде Мелкер?

Бартон кивнул.

— Выясни о нем все, что возможно. Откуда у него деньги на строительство? Нет ли связей с Касаветтесом? Даже если его жена отоваривается в одном супермаркете с матерью Касаветтеса, я хочу это знать.

Через час они сидели в комнате для совещаний, просматривая эпизод, отснятый группой наблюдения: по подъездной аллее идет почтальон, опускает газеты и корреспонденцию в почтовый ящик Паскаля, чихает, вытирает нос, поворачивается и уходит, исчезая из кадра.

Лоусон перемотал запись: почтальон вновь шел, опускал, чихал…

— Вот! — вскрикнул Лоусон, остановив запись и тыча пальцем в монитор.

— Не вижу я ничего… — Бартон склонился к экрану, отведя чашку с кофе в сторону, чтобы не ошпариться.

Лоусон еще раз перемотал и приблизил изображение:

— Теперь видишь?

Когда почтальон совал в карман носовой платок, оттуда что-то выпало.

— Ты думаешь, это… — с сомнением протянул Бартон.

— Да точно! Это сережка!

Еще пятнадцать минут офицер из группы наблюдения по просьбе инспектора то замедлял, то останавливал изображение, увеличивал, фокусировал… Сомнений не было: это почтальон подбросил сережку.

Глаза Бартона загорелись от нетерпеливого предвкушения.

— Когда мы с ним познакомимся?

Лоусон вытащил кассету и положил ее в футляр:

— Да прямо сейчас.

Кит Дент был все еще в форме. Когда Лоусон и Бартон вошли в кабинет для допросов, он оттянул воротник рубашки и судорожно затянулся сигаретой. Лоусон включил магнитофон и надиктовал все необходимые формальности.

— Итак, вы в курсе, что в любое время имеете право потребовать присутствия вашего адвоката, — повторил он.

Почтальон пожал плечами, но его попытка изобразить беспечность вышла неубедительной.

— Это преступники нуждаются в адвокатах, — сказал он. Его маленькие темные глазки перебегали с одного предмета на другой, лишь на секунду задерживаясь на чем-то в скудно меблированной комнате.

— От кого вы получили сережку? — спросил Лоусон.

— Какую сережку?

В ответ инспектор положил на стол распечатку кадра с видеопленки. Сережка только что выпала у почтальона из платка, бриллиант и рубины сверкнули на свету.

Дент осторожно протянул руку, отдернул и даже со скрежетом отодвинулся вместе со стулом от стола, желая оказаться подальше от компрометирующего изображения.

— Я показываю мистеру Денту фотографию, улику номер ноль один — А один — тридцать восемь семьдесят два, — произнес Лоусон в микрофон. — А теперь потрудитесь объяснить, каким образом вы завладели сережкой адвоката Паскаль?

— Мне дал ее один тип.

— Тип… Что за тип? — поинтересовался Бартон.

В ответ Дент только поднял плечи.

— Где? — потребовал ответа Лоусон.

— На Эппл-ярдс-лейн. Он остановил меня на обычном маршруте.

— Как он выглядел?

— Как обычно.

— Рост? Возраст? Цвет глаз? Ну же, мистер Дент, напрягитесь.

Дент неловко поерзал на стуле:

— Не знаю. Среднего роста, может, метр семьдесят пять. Откуда, черт возьми, мне знать, сколько ему было лет? Не старый, но и не молодой уже.

Он замолчал, и Лоусону пришлось подстегнуть его память:

— Глаза какие?

— Вроде голубые… Не темные, уж точно. И прежде, чем вы спросите… На нем была шапка, так что я не знаю, какого цвета у него волосы.

— Опишите шапку.

Дент вздохнул с видом человека, честно выполнившего свой долг, а к нему еще с глупыми вопросами лезут, и ответил:

— Черная. Шерстяная. Из тех, что сейчас носит молодежь.

— По-моему, вы сказали, что он немолодой.

— Ну да. Это я просто к примеру…

— Телосложение?