Здания, расположенные вдоль главной дороги, тянувшейся через Баутон, напоминали приморские шале во влажный зимний день. Рейнер медленно ехала по улице, выискивая глазами номера, в надежде заранее увидеть дом мисс Келсолл, чтобы не пришлось давать задний ход.

Туман обосновался на серых участках необработанной земли между зданиями, белел во впадинах, где буйно росла ежевика и мусор, зацепившийся за ее шипы, трепетал на зимнем ветру, медленно распадаясь, чтобы весной потеряться в путанице новой поросли.

Рейнер сбросила скорость почти до минимума, не повернув головы в сторону автомобилиста, который, нажимая на клаксон, пронесся мимо. Три семь пять — вот он, этот дом, бунгало, недавно окрашенное в белый и светло-голубой цвета. Деревянные рамы рассохлись от времени, подъездная асфальтированная дорожка вся в рытвинах, там и сям торчат пучки травы, теперь желтой и поблекшей, но сад выглядит хорошо ухоженным. Лужайка перед домом аккуратно подстрижена, а высаженная квадратом буковая живая изгородь создает видимость уединения, отделяя дом от расположенных с обеих сторон зданий и от шоссе. Рейнер представила себе хозяйку — женщину, которой едва удается сводить концы с концами, но привыкшую соблюдать приличия.

Из дома доносилось гудение пылесоса. Рейнер позвонила и подождала. Ага, из-за воя пылесоса ее звонок попросту не слышен! Тогда она стала настойчиво стучать, пока дверной молоток не наполнил грохотом весь дом. Пылесос замолчал. Рейнер постучала еще раз и отступила на шаг.

Она ожидала увидеть женщину постарше, а Марджори Келсолл не было и сорока. У нее были короткие, начинающие седеть волосы, напоминающие парик — чистые и ухоженные, но странно безжизненные.

Сильной рукой мисс Келсолл придерживала дверь — так, что был виден только клин бледно-кораллового ковра в прихожей. Казалось, она хочет поскорее расстаться с гостьей и закончить уборку.

Сэл показала удостоверение:

— Мне надо поговорить с вашим братом.

Мисс Келсолл вздохнула:

— Проходите. — Она провела Рейнер, огибая пылесос, мимо семейных фотографий в рамочках на кухню. — Если можно, постарайтесь закончить разговор побыстрее, в десять часов мне надо быть на работе.

— Где вы работаете? — спросила Сэл.

Мисс Келсолл повернулась, ее небесно-голубые глаза внимательно изучали лицо Рейнер.

— Зачем вам это знать? — По-видимому, мисс Келсолл решила занять оборонительную позицию.

— Пытаюсь завязать разговор, — как можно более благожелательно ответила Сэл.

В кухне все было чисто, вымыто и вытерто, никакой посуды в сушилке, на стене — безупречно белое кухонное полотенце. Средство для мытья посуды убрано с глаз долой. Шкафчики для посуды старые, но, благодаря усердной заботе, хорошо сохранившиеся, с дверцами ярко-зеленого цвета и кремовыми перегородками. Окна так и сияли на свету, низкое зимнее солнце не могло высветить ни единого пятнышка на стеклах.

Мисс Келсолл молчала, вынимая тарелку, раскладывая на ней бисквитное печенье и быстрыми, точными движениями разливая кофе. Несмотря на плотное телосложение, она двигалась с непринужденной и плавной грацией.

Поворачиваясь к столу с наполненными кофейными кружками, она поймала на себе взгляд Рейнер. Сэл редко краснела, но под прямым пристальным взглядом мисс Келсолл почувствовала, как загорелись щеки.

Мисс Келсолл поставила кружки на стол и жестом пригласила Рейнер сесть:

— Так вы хотите знать, где Брайан?

Рейнер ждала.

— Зачем? — спросила мисс Келсолл. Ее и без того тонкие губы сжались в суровую ниточку.

— Я не должна перед вами отчитываться…

— Я его сестра и единственная родственница. Разве я не имею права знать?

— Рутина, мисс Келсолл, обычная проверка.

— Может быть, для тех людей, с которыми вы привыкли иметь дело, это «рутина», но для меня полицейский, звонящий в дверь в девять часов утра, — явление необычное, — едко заметила мисс Келсолл.

Рейнер размышляла. Она могла бы поднять шум, обвинить мисс Келсолл в попытке препятствовать расследованию, потратить впустую несколько часов только на то, чтобы поговорить с человеком, чья вина, по всей вероятности, заключается только в том, что в состоянии аффекта он выкрикнул какие-нибудь бессильные угрозы. А можно было попробовать поступить по-другому.

— Вы, вероятно, слышали в новостях об исчезновении Клары Паскаль. Она адвокат…

— Я знаю, кто она.

Сэл была поражена ядовитым тоном мисс Келсолл. Так как Марджори не скрывала своего отношения к адвокату, Рейнер тоже решила быть откровенной.