— Ей девять лет, Флетч. Она только что видела, как ее маму тащит по улице человек в маске. Не говоря уже о том, что девочка стояла сбоку от фургона.

— Похитителя Пиппа описала? — Макатиер вернул рассказ Сары в прежнее русло.

Сара повторила описание, сделанное девочкой, добавив:

— Она сказала, что от него странно пахло.

— Ничего более определенного? — спросил Макатиер.

— К сожалению, нет, сэр.

Сара не стала уточнять, что допрос длился более часа, с пятнадцатиминутным перерывом. Сначала дело шло очень медленно: Сара принялась расспрашивать Пиппу о событиях предыдущей недели, избегая говорить о происшествии, ходила вокруг да около, постепенно сужая круги, подбираясь к страшному событию — нападению на мать.

Несколько раз Саре приходилось отступать, перескакивать на более безопасные предметы, когда она ощущала, что ребенок вот-вот сломается. Через наушник Сара слышала все, что происходило по другую сторону зеркального стекла: мистер Паскаль не раз издавал возмущенные возгласы.

— Она раньше видела этот фургон? — спросили из глубины комнаты.

— Нет. Девочка, по ее словам, вообще не замечала ничего странного. Но она действительно подтвердила: маму что-то тревожило. — Улыбка изогнула уголок Сариного рта. — Сказала, что родители все время говорили на секретном языке.

Лоусон оглядел комнату. Все были сосредоточены, все размышляли, все — даже Флетчер — жаждали результатов. Он почувствовал всплеск волнения. Расследование крупного дела зависело от совместных действий группы, от того, удастся ли ей превратиться в команду. Кажется, это начало получаться.

В девять часов Лоусон заглянул в комнату подразделения ХОЛМС узнать последние новости. Сотрудники, закончив работу, потихоньку расходились по домам. В здании оставались только дежурные.

— Не возражаете, если я взгляну на план завтрашних действий? — спросил Лоусон.

— Милости прошу. — Сержант Тайрел осмотрелась по сторонам. — У меня есть копии, приготовленные для вас и Макатиера. — Она вручила Лоусону целую пачку компьютерных распечаток — штук тридцать, не меньше. — Надеюсь, к утру у вас появятся новые рабочие руки, потому что завтра, после квартирных опросов, будет такая же картина.

Лоусон взял стопку и заверил ее, что к утру у них будет достаточно сотрудников. Они вышли, Тайрел заперла дверь. Лоусон спустился в кабинет для совещаний и обнаружил там Бартона, который, кутаясь в пальто, сидел один-одинешенек в быстро выстывающем помещении. Бартон въедливо изучал материалы по делу, рассеянно потирая щетину на голове.

— Не знал, что ты работаешь ночами.

Бартон вздрогнул и поднял глаза.

— Иди домой, Фил, — посоветовал Лоусон. — Уложи своего парня спать.

Бартон глянул на часы:

— Слишком поздно, он уже спит.

— Хорошо, подоткни ему одеяло. Поцелуй его на ночь, а главное, поцелуй на ночь Фрэн.

Бартон только улыбнулся.

— Нам еще не раз придется работать по ночам, — предупредил Лоусон. — Это дело — крепкий орешек, нутром чую!

Бартон зевнул и выключил лампу:

— Понимаю, к чему ты клонишь, Стив. Слишком много вариантов. Слишком много людей, имевших мотив убрать ее с пути.

— Ты и мужа включаешь в этот список? — Бартон дольше других общался с Паскалем, и Лоусону было интересно узнать его мнение. Он никак не мог избавиться от чувства неловкости, которое ощутил утром в присутствии Паскаля.

Бартон обдумал вопрос:

— Трудно сказать. Но его страдания кажутся неподдельными.

— Хорошо. Если принять это на веру…

И снова рука Бартона поднялась к голове, скребя щетину.

— Похоже, Паскаль не может решить, восхищается он женой или презирает за то, что она делает. И его и в самом деле жутко бесит, что она взяла дело Касаветтеса. Он убежден: похищение организовал Касаветтес, а провернули его подручные.

— Он может чем-то подкрепить свою версию?

Бартон поднял бровь, и его губы изогнулись в иронической улыбке.

— По-моему, он считает, что это наша работа.

— И в этом он прав, — согласился Лоусон. — Необходимо допросить Касаветтеса, и скорее всего это нам удастся: босс попытается организовать встречу. Но для начала мы должны примириться с операцией «Снежный человек».

Бартон фыркнул:

— А я-то думал, мы на одной стороне.

Вернувшись домой, Лоусон обнаружил Мэри на диване в гостиной. Устроилась она уютно: рядом с ней на журнальном столике стояли бутылка красного вина и два бокала, один из которых был пуст. На коленях пристроен альбом для эскизов.