Помимо Кутба, агиографы дают шейху Харагани ещё другие титулы: – Прим. перев. на русск.

Гаус (араб.) - радетель за людей; высший ранг в суфийской иерархии святых.

Кибла (араб.) - направление, в котором следует молиться.

**** Царь Давид – был кузнецом в коранической легенде, Koрaн (34 : 10 – 11):

– "Мы даровали от Нас Давуду милость ... и Мы сделали железо для него ковким и повелели: 'Выкуй кольчуги во весь рост и соблюдай меру в звеньях кольчуг'." – Прим. перев. на русск.

Meснави (6, 2034 – 2190)

БЛУЖДАНЬЯ

Блужданья твои не напрасны,

Бредёшь или мчишься верхом,

Коль поиском занят всечасно,

Коль Истины свет - маяком.

Пусть в сердце своём неумерен,

Слаб волею, болен иль хром,

В ученьи нетвёрд и неверен,

Священным идешь ты Путём.

К Единому близясь упорно,

Упав, не стони, нo вставай.

В словах и в молчаньи покорном

Явленья Его узнавай.

Меснави (3, 0978 - 0981)

ЗМЕЕЛОВ И ДРАКОН

Послушай то, что слышал я стократ*,

В чем скрытый смысл и тайный аромат.

Тот, кто избрал себе исканий путь,

Отыщет, что искал, когда-нибудь.

* * *

Решив поймать змею среди снегов,

Забрался в горы некий змеелов.

В скалистом и заснеженном краю

Искал охотник редкую змею,

Он знал, что люди платят тем щедрей,

Чем более опасен мерзкий змей,

И риску подвергают жизнь свою,

Чтоб поглазеть на страшную змею!

Дивимся мы, смотря на злобных змей,

Хоть даже змеи часто нас добрей.

Запомните, любезные друзья,

Со змеями дружить никак нельзя,

Ведь у рептилий хладных нет тепла,

А дружба без тепла подла и зла.

Хоть мы - цари природы, тем не мене

Ничтожество нас вводит в изумленье.

И человек свергается с высот,

Когда он сам себя не познаёт,

На нищенское рубище подчас

Меняя драгоценный свой атлас.

* * *

Итак, наш змеелов вдруг возле скал

В лёд вмёрзшего дракона отыскал,

Застыв сперва, увиденным сражён -

И не поверил, что пред ним дракон.

Придя в себя, стал до смерти он рад

И потащил чудовище в Багдад,

Хоть было тело этого дракона

Огромно, как дворцовая колонна,

Но он, пыхтя, подумал: "Всех людей

Я удивлю находкою своей,

Скажу, какие претерпел мученья,

Чтоб было мне щедрей вознагражденье."

Так он с трудом, по снегу, без дорог,

Свою добычу страшную волок.

* * *

А ночью по реке довёз в Багдад,

Где каждый был дракона видеть рад,

С утра бежал народ со всех сторон,

К дракону, будто к шаху на поклон.

– "Убит дракон!"– кричали тут и там.

– "Страшилище сейчас покажут нам!"

Однако, был живым дракон, чье тело

Во льду застыло и окоченело.

Народ теснился шумною толпой,

Как стадо, что пришло на водопой.

И чернь, и знать, и все, кому не лень,

Крича, бежали, словно в Судный день.

Укрыл охотник чудище от глаз,

Набросив покрывала и палас,

И думал: "Рань, толпа невелика,

Поэтому, повременю пока.

Когда же будет полон весь базар,

Продам повыгоднее свой товар."

Хотя был змеелов и простоват,

Скрутил дракона, не щадя канат.

Дракон лежал недвижный и слепой,

А солнце поднималось над толпой.

Оно взошло на небе и пригрело

Холодное, чудовищное тело.

И шевельнулась, зло в себе тая,

Казавшаяся мертвою змея.

* * *

Людишки, видя, что пришла беда,

Стеная, побежали кто куда.

Всё на пути сметая с перепуга,

Топтали и калечили друг друга.

Рассвирепел очнувшийся дракон,

Услышав гомон, человечий стон.