Ольга (раздраженно). Да что ты привязался к этому чуму? Моя мама тоже в чуме не жила. Она жила в обычной пятиэтажке, «хрущевке», закончила Тюменский университет, и вообще высокообразованный человек. Что ты смотришь на меня, как на инопланетянку?

Виктор. Ну извини. Просто интересно, как никак. А ты ненецкий язык знаешь? Можешь на нём говорить?

Ольга. Да. Я с мамой часто по-ненецки говорю. Вообще существует два ненецких языка — ненецкий лесной и ненецкий тундровый. Они похожи, но во многом различаются. Я говорю на тундровом — лесной вообще мало кто знает.

Виктор. (громко смеётся). Это же надо — «Лесной язык»! Скажи что-нибудь (снова смеется) на тундровом. Например, «привет».

Ольга. Торова!

Виктор. Что, как и по русски? «Здорово»?!

Ольга. Нет. Торова. Первое — «Т».

Виктор. А девушка?

Ольга. Пирибтя.

Виктор. Классно! А парень?

Ольга. Наны.

Виктор. (весело) Ну а как сказать «Меня зовут Виктор»?

Ольга. Мань нюми Виктор. Всё, хватит. Мне не нравится, что ты со мной как с клоуном разговариваешь, который тебя должен развлекать… Потом поговорим о ненцах, если захочешь. Сейчас — не хочу.

Виктор. Я тебя клоуном не считаю, зря ты так…Просто не знаю, о чём говорить, понимаешь? Неуютно мне. Неловко.

Девушка перегибается через столик и касается своей ладонью руки Виктора.

Ольга. Ничего. Мне тоже. Думаю, что это пройдет.

Виктор. Надеюсь.

Ольга. Ты рисовать, случайно, не любишь?

Виктор. Да вроде нет.

Ольга. А я люблю. Любила, вернее. Я и сейчас иногда, когда засыпаю или только проснусь, отчетливо вижу, как и что нужно рисовать… А вот пальцы не хотят. Когда-то мне хотелось почти всё, что вижу, запечатлеть на бумаге, но сейчас я уже давно не рисую — это просто воспоминание. Я вообще раньше многое любила. Курить. Пить кофе. И рисовать ночью. Потом спать до обеда, а днем — в библиотеку. Я любила кисти, запах краски и сочные мазки, и чтоб краска растекалась по холсту… А теперь — не люблю. Грустно.

Виктор. Ну не знаю. Меня никогда не тянуло рисовать. Разве что рожицы в школьных тетрадках.

Ольга. Кстати, я забыла — ты студент?

Виктор. В начале года бросил. То есть отчислили. Но я особо и не цеплялся, не пытался остаться. А ты?

Ольга. На четвертом курсе. Философский факультет Владивостокского университета.

Виктор. Ага, я вспомнил — ты писала. Ты меня на два года старше, получается? Тебе 21?

Ольга. Уже 22. На три года.

Виктор. Только ты старше выглядишь, если честно. Я бы тебе и 25 мог дать. Даже и больше.

Ольга (разводя руками). Я всегда этого хотела. Моя мама постоянно цеплялась ко мне, лет с пятнадцати ещё: мол, почему ты всегда одеваешься, как взрослая, ведешь себя тоже, не как подросток — ты же так старше выглядишь! А я объясняю — понимаешь, я почти с рождения мечтаю, чтобы мне было 30 лет. Не двадцать пять, не восемнадцать, не тридцать три, а именно тридцать. Вот нравится мне сама идея — 30-летняя женщина. Мама говорила — нууу, тридцать лет тебе ещё будет! Но если думать так, как она, то 30 лет мне было бы только один год. А так мне может быть тридцать столько, сколько я захочу.

Виктор (усмехнувшись). Интересная позиция.

Ольга. Какая есть.

Виктор (немного помолчав). Ладно, может, поговорим о наших дальнейших планах? Всё остаётся так, как мы договаривались? Я палатку взял, как обещал. Большую, четырехместную — её ещё отец покупал. И два спальных мешка.

Долгая пауза. Ольга допивает вино.

Ольга. Да. Всё в силе. Конечно. Только у меня к тебе одна просьба. Большая.

Виктор. Ну?

Ольга (начинает теребить скатерть). Ты пожалуйста не смотри на меня с жалостью. И… (морщится) с брезгливостью. Это очень мне мешает. Нет-нет, не говори ничего — может быть, ты и сам не замечаешь, наверное это происходит непроизвольно, но это слишком заметно… Пообещай… постарайся больше так на меня не смотреть, хорошо?

Виктор. Я понял. Может ты и права. Не бери в голову.

Ольга. Договорились. Только давай не спешить? Посидим пока здесь.