Тем бесславнее ему представлялась безвременная кончина противников прогресса, вечного движения от простого к сложному и от хорошего к лучшему, что они, будучи гуманистическими равно религиозными проповедниками, глупо отрицали или, быть может, высокомерно не верили в бесконечный потенциал человеческого разума, неустанно стремящегося по мере нравственного и технологического совершенствования приблизиться к истинному образу и подобию единого Создателя всего сущего в Ойкумене и во Вселенной, его всегда неисповедимым путям, непостижимым планам и предначертаниям.

Здесь маркиз Сальса не упустил возможности сделать глубокий реверанс в сторону последователей отцов-метадоксов и конфессионеров церкви Фиде-Нова, не только по соображениям имперской политкорректности. Сам он был истово верующим человеком и ревностным прихожанином столичного мультикафедрального собора Темпл Омнипотентат.

О религиозности учителя Даг Хампер постоянно помнил и был ему прочувственно благодарен за торжественную обедню, заказанную Сальсой в честь возвращения дорогого ученика в мир живых при большом стечении публики в самом Темпл Омнипотентат. Хотя к учительским трехмесячным молитвам с горячими просьбами ко Всемогущему не попустить, чтобы его бессмертная душа заблудилась где-нибудь в потемках между старой смертью и новой жизнью, Хампер отнесся довольно скептически, так как к верующим себя не причислял, или, скорее всего, он был безразличен к вопросам религии. Его гораздо больше привлекала теологическая приверженность Тео Сальсы к идее необходимости переселения бессмертной человеческой души в восстановленное и обновленное тело, как и других достойных подданных империи, кому были доступны жизненно необходимые благодеяния реституционных технологий.

Тео Сальса безоглядно верил, что посмертная реституция есть исполнение истинной заповеди Создателя, вдохнувшего жизнь и душу в первого человека. Из чего следовало: оставлять жизнь и душу втуне, на поругание в хрупкой и тленной земной оболочке, так или иначе прекращающей существование, суть смертный грех и пренебрежение заветами Всемогущего. По глубочайшему убеждению маркиза Сальсы, величайший в своей милости Всемогущий, сказав и показав "делай как Я", предначертал способ уберечь человечество от грозящих ему грядущих неизвестных войн и катаклизмов. Тем самым единый Создатель всего сущего предопределил, чтобы с помощью суперлативных технологий каждая бессмертная душа в случае необходимости всегда или почти всегда (увы, один непогрешимый Создатель не ошибается) могла в неприкосновенности вернуться в обжитую матрицу сознания, бережно хранившуюся в имперском депозитарии, дабы возродиться к земному существованию в привычном и знакомом онтогенетическом виде собственного тела. И если надо во всеоружии знаний и технологий встретить пока еще неведомую вселенскую угрозу.

Лишь суперлативные технологии делают возможным, чтобы молодость все знала, а старость все могла. И чтобы все вновь возвращалось на круги своя — от звонких бронзовых кимвалов юности к золотому гонгу старости. Когда возрождается человек, о трехсотлетнем закате человечества не может быть и речи. У каждого было и есть будущее, с высоты прожитых лет заверял читателей Тео Сальса.

Между тем, Даг Хампер исторического оптимизма учителя отнюдь не разделял. Наверняка, здесь сказывался его относительно юный возраст. Наоборот, ему все время мерещилось — вот-вот и суперлативные миры примутся клониться к упадку. Ту же подозрительную моду на двухместные авиглайдеры, сомнительную возню аэрофилов с эпидромами, все возрастающее количество сопри-натуралов — он считал предвестниками грядущего технологического застоя и, как следствие, политических потрясений. Поскольку от вроде бы продвинутых эпидромов совсем недалеко до отсталого наземного транспорта или гужевых повозок. Вот вам и депрессивно-технологический синдром, если империи вовремя не удастся нейтрализовать технологических идиотов, диссидентов-пацифистов и ненормальных сопри, одержимых безумной идеей остановить научно-технологический прогресс, как они заявляли, ненасильственным демократическим путем.

Все ж таки политический либерализм имеет много врожденных недостатков, если его не сдерживает авторитарное правительство вооруженной рукой. Вот с последним доводом маркиза Сальсы и древних галльских королей сэр Хампер, баронет империи был всегда согласен.

26 днями ранее. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— … Пренеприятнейшее занятие — каждый Божий день выражать друг другу соболезнование, Дагги. Сначала Чэмп, потом князь-батюшка, сохрани в целости, Господи, его душу, — перекрестился Лек Бармиц. — Теперь вот маркиз Сальса. Кто следующий? Я или ты?

— Не достанут! Хотя, как посмотреть. Большая игра как-никак, Лекса, прости за банальщину. Ставки как никогда велики.

— И то верно. Нет худа без добродетели. Наши котировки свалились вниз после гибели отца, но кто-то пустил по биржам слух — маркиз де был у нас главным тест-консультантом. И пошло-поехало. Пошла империя плясать.

— Действительно, нужно быть последним недоумком, чтобы смахнуть Сальсу накануне финала. Именной реституционный эдикт императора, притом для иберийского гран-сеньора! Реконсилиум на ушах стоит. Сирин и Иберия, едва ли не в один день!

— Вы в курсе, что происходит на Иберии-Секунде, не так ли, баронет?

— Хотите узнать, светлейший князь, каковы намерения имперского патрона тамошних кадетов и выпускников? Извольте! Пока ровным счетом никаких резких движений. Фамилия Сальса-и-Гассет и без меня управится. А мне надо тренироваться.

— Спасибо, Дагги. Я знал, ты меня не бросишь ради титула иберийского идальго. Скажите-ка, ваша милость, правду говорят хорошие люди, дескать, император связал в логическую цепочку вашу смерть, Чэмпа и Сальсы?

— Предполагать можно всякое. Тем не менее, в расклады Большой игры суперлативный командатор не вмешивается. Так принято. Традиция свято соблюдается. И я не думаю, будто бы его величество намерен ее нарушать.

— Крутите вы оба, и ты, и Яни.

— Лекса! Думай об игре, а не о политике.

— А куда мы от нее денемся? Перебирался бы ты, Дагги, в Княж-город. Сбережешь себя и мои нервы. И так все, кому нужно, разнюхали — ты мой первый номер.

— Княж-город тоже можно достать с орбиты. Вместе со мной и "Дивитек".