– Я не могу в это поверить! Рори проходил мимо этого камня каждый раз, когда бывал здесь. Представляю, что он скажет. Ох, Мак, я не могу дождаться, чтобы сказать ему!

– Ждать не придется, дочка. Собаки побежали кого-то приветствовать, и, хотя и не вижу точно, я полагаю, что это сам молодой Рори.

Энн увидела одетого в черное мужчину, направляющегося в их сторону.

– Это он, – подтвердила она.

– Так иди и скажи ему, что ты нашла, – сказал Мак и сунул камень ей в руку. – Это великий день для всех Мак-Дональдов.

– Спасибо за помощь, Мак. Без вас я бы его не нашла.

Энн положила камень в карман вместе с брошью и поспешила навстречу Рори. Что он подумает, увидев ее пыльные волосы и полосы сажи на лице? Похоже, он даже не заметит, когда она скажет ему новость.

– Рори, – крикнула она, – ты ни за что не догадаешься…

Он остановился, ожидая, пока она подойдет к нему. Когда она увидела его лицо, слова застыли у нее на губах. Ее возбуждение угасло. Случилось что-то ужасное.

– Рори, что такое? – спросила она испуганно.

– Я хочу знать, что ты скажешь об этом, – сказал он голосом, холодным, как сталь.

У нее упало сердце, когда она взглянула на бумаги, которые он ей протянул. Это была подробная смета перестройки хижин. Она попробовала улыбнуться.

– Я могу все объяснить, Рори.

– Нет, не можешь, разве что скажешь, что Брайан Мак-Кормик чудовищно ошибся.

– Это не ошибка. Я попросила Брайана составить смету.

– Именно это он мне и сказал. Я закончил свои дела в Кэмпбелтауне и шел по улице, когда он поздоровался со мной. Сказал, что собирался отдать это тебе, но поскольку я все равно в городе, не возьму ли бумаги с собой. Черт возьми, Энн, что все это значит?

– Пожалуйста, успокойся. Никакого вреда это не принесет…

– Никакого вреда? Ты лгала мне, ты действовала за моей спиной, и ты говоришь, что нет вреда? Боже мой, неужели тебе совсем нельзя доверять?

– Это только смета, – возразила она. – Как только я получила бы информацию от подрядчика, я собиралась поговорить с тобой, объяснить, что я хочу сделать.

– А как насчет того, что я хочу сделать? Или это не имеет значения?

– Ты был против этого проекта с самого начала, – сказала Энн, начиная закипать. – Я хотела показать тебе его положительные стороны, чтобы ты увидел – ничего плохого не случится, если в Данрэйвене появятся туристы.

– Разве я не говорил тебе, что не хочу видеть туристов на моем пляже и в моей деревне? – выкрикнул он. – Ты думаешь, я говорил просто так – для того, чтобы ты меня убедила в обратном?

– Н-нет…

– Ты такая же, как все женщины, Энн. Тебя не заботит ничего, кроме твоих собственных планов, не так ли?

– Пожалуйста, успокойся и позволь мне все объяснить.

– Нет, ты позволь мне объяснить. – Он принял воинственную позу. – Несомненно, ты получила от этого удовольствие.

Энн боролась с желанием отступить на шаг. Одетый во все черное, с красивым, искаженным гневом лицом, Рори походил на ангела мести.

– Сегодня я отправился в Кэмпбелтаун по особой причине, – продолжал он. – После пожара я много думал о будущем… нашем будущем. Я решил, Энни, что хочу, чтобы ты осталась со мной, неважно, чего это будет мне стоить. Я признал, что ты стала для меня важнее всего – фамилии, замка, даже легенды. Но я не собирался жить на твои деньги и сделал единственное, что мог…

– Рори, нет, – всхлипнула Энн, страшась его следующих слов.

– Да, я продал камни Эдинбургскому музею, который их хотел получить.

– Нет! Нет, ты не мог!

– Такой дурак, как я, сделал это, – закончил он. – И тут через десять минут я встречаю Брайана Мак-Кормика. И теперь я спрашиваю себя, что за женщина Энн Форрестер на самом деле?

– Я думала только о тебе, о том, как будет лучше для тебя и для Данрэйвена.

– Да, об этом и я думал. Только я думал, что ты будешь частью этого всего.

– А теперь нет? – тихо спросила она.

– Ты все испортила, Энни. – Его слова прозвучали как приговор. – Я никогда не смогу снова доверять тебе. Ты хочешь все изменить. Сначала это будут туристы, потом что-нибудь еще. Ты уже думала, что из замка выйдет прекрасный отель. И ты пыталась всучить мне деньги для реконструкции винокурни. Кажется, все, что тебя интересует – изменить здесь все на твой лад. – Его губы сжались в линию. – И откуда мне знать, что тебе не разонравится жить в деревне? Что, если тебе станет недоставать города, людей, которых ты знала дома? Может быть, я всегда был глупцом, надеясь справиться со всем этим.