— Правильно мыслишь.

— Нам нужно доставить тебя к врачам. Ты не слишком хорошо выглядишь.

Джибб сделал кислое лицо:

— Все в порядке. Со мной все будет в порядке.

— Я и не говорил, что не будет. Но все-таки нужно, чтобы тебе рану подлечили.

Генерал кивнул головой на другого человека, словно не расслышав слов Премеля.

— Мне рассказали, как ты поймал Туллиса. Молодец.

Премель почувствовал, что краснеет.

— Спасибо, сэр.

— Сначала ты спас мне жизнь, а затем схватил лорда-отступника. Ты становишься настоящим героем, не так ли?

Он отвел взгляд в сторону, не желая снова встречаться с Джиббом глазами.

— Нужно уходить. — Он встал и осторожно стал помогать Джиббу подняться.

— У тебя кровь на форме, — стиснув зубы, сказал генерал, когда оказался на ногах. — Ты не ранен?

Премель взглянул на свою гимнастерку, запачканную кровью в нескольких местах. Наверное, это кровь того изгоя, которого он избил.

— Нет, все в порядке. Один из бандитов, с которым я разговаривал, оказался менее сговорчивым, чем мне бы хотелось.

Джибб поднял бровь:

— Так тебе и повозиться пришлось?

Премель попытался выдавить улыбку, у него это не получилось.

— Все нормально?

— Да, генерал. Но мы должны отвести вас обратно.

На этот раз Джибб кивнул.

Премель щелкнул пальцами и махнул двум охранникам, чтобы они помогли генералу. Минутой позже его товарищи двинулись по коридору, но Премель ненадолго задержался, глядя в самый последний раз на развороченный туннель и качая головой. «Все могло быть гораздо хуже, — сказал он себе. Джибба могли убить. Ты мог убить его». Он снова покачал головой, пытаясь прояснить свои мысли. Затем он последовал за остальными.

Но даже когда он шел, в его ушах звучал лишь голос Джибба: «Ты становишься настоящим героем, не так ли?»

Возможно, он не так уж далек от истины.

Дневной свет еще только пробивался сквозь окна, а Мелиор уже пила третий бокал вина. Обычно она не пила так рано и так много, но сегодня был необычный день. Не важно, что Вирсия отказалась говорить с нею снова или что она получила донесения разведки, указывающие на то, что Марар накапливает золото и новое оружие с внушающей тревогу скоростью. Это все мелочи.

Чуть не убили Джибба. По словам ее личного хирурга, к которому она направила главу Службы Безопасности, как только узнала, что его ранили, плечо было серьезно повреждено. Врач заранее предупредил, что Джибб, возможно, никогда не сможет действовать этой рукой, как раньше. И хоть это и была левая рука, но все-таки…

К тому же пятеро вообще не вернулись.

Она осушила бокал и налила себе еще один.

Так не должно было случиться. Она, пользуясь теми средствами, которые были доступны ей как Правительнице, посвятила себя изменению Брагор-Наля, пытаясь положить конец насилию. Люди говорили о Консолидации, о затянувшемся периоде гражданского конфликта, который терзал страну более века несколько сотен лет назад, как о трагическом эпизоде в истории Лон-Сера. И тем не менее в действительности Брагор-Наль с тех пор переживает свою собственную Консолидацию. Как еще можно назвать постоянную войну, которая бушевала, не ослабевая, среди оверлордов, лордов и изгоев? Была ли она единственной, кто понимал, насколько это опасно? Была ли она единственной, кто хотел видеть, как это закончится? Иногда именно так и казалось. Несмотря на все ее усилия, слишком многие лорды и изгои упрямо придерживались старых привычек. Ее оверлорды Доб, Брен и Бауэн заявляют, что поддерживают ее усилия положить конец кровопролитию, но если бы они действительно этого хотели, они бы не потерпели такого количества перестрелок. Казалось, Доб — единственный, кто искренне с ней согласен, но, к сожалению, он пользуется слишком слабым влиянием на своих коллег.

Она провела рукой по янтарного цвета волосам и сделала еще один глоток вина. Она отберет у Туллиса квартал и бросит его в тюрьму на десять лет. А всех остальных, которых они поймали, она заключит в тюрьму на пять лет и поделит богатства Туллиса среди его соседей, включая Грибона, решила она с некоторой неохотой. Она также удержит некоторое количество золота с Бауэна, оверлорда Туллиса, когда придет время выплачивать жалование доминиону. Она знала, что все это не исправит положения, особенно если учесть, что пятеро охранников убиты, но и это — хоть что-то; Мелиор считала необходимым показать всем в Нале, что старые способы решать проблемы не только не приносят выгоды, но и влекут за собой расходы.

Глядя на посох, прислоненный к стене рядом с письменным столом, стоящим поперек комнаты, Правительница не могла не думать, добилась бы она больших успехов, если бы не была гилдрином. Если бы она была просто Мелиор И Лакин, пытающейся изменить Наль, а не Мелиор И Лакин, Хранительницей Камня, прислушались бы к ней? Вопрос, конечно, спорный, но она находила некоторое утешение в мысли, что те, кто выступает против нее и желает ее смерти, делают это из-за своих предрассудков, а не из-за того, что считают ее взгляды на ситуацию в Нале неправильными.

Она снова поднесла бокал к губам, но не стала пить. Сентиментальная жалость к самой себе ведет ее в никуда. Поставив бокал на низкий столик у кровати, она подошла к переговорному устройству, стоящему на письменном столе, которое соединяло ее с кабинетом Джибба. Из обрывочных донесений, которые она получила от выживших охранников, явствовало, что Премель не только спас жизнь Джиббу, но также арестовал Туллиса и его людей. По какой-то причине высокий заместитель главы Службы Безопасности ничего не сообщил непосредственно ей, впрочем, пора его поблагодарить. Если ранение Джибба не позволит ему исполнять обязанности главы ПСБ, Премелю придется заменить его, а с тех пор, как она стала Хранительницей, в их отношениях появилась известная напряженность.