— Ни на каком, Стефан, — ответила она, даже не скрывая своего гнева. — Тебе просто придется поверить мне. Именно ты пришел ко мне и сказал, что я должна найти более искусные способы отстоять свое положение в Лиге. Ну что ж, это я и пытаюсь сделать. Так или иначе, я буду руководить вами во время войны. А сейчас ты можешь помочь мне, не привлекая всеобщего внимания и позволив мне пойти к Эрланду со всей той информацией, которая нужна, чтобы склонить его к сотрудничеству; или ты вынудишь меня провести эту процедуру перед всем Конклавом — в таком случае Эрланд будет унижен.

Они уставились друг на друга через стол, и ни тот, ни другой не отводил взгляда.

— А что, если ты не сможешь убедить его? — наконец спросил Стефан. — Ты же знаешь, каким он может быть упрямым.

— Если он поверит, что я нахожусь в контакте с теми людьми, у него не останется другого выбора, кроме капитуляции.

Магистр грустно улыбнулся:

— Ты его плохо знаешь. Ему не нравится сдаваться при любых обстоятельствах.

— Вообще я знаю его лучше, чем ты думаешь. Найди мне этих людей, Стефан. А за остальное не беспокойся.

Он заколебался, но лишь ненадолго:

— Хорошо. Дай мне день или два.

Кайлин улыбнулась, удивленная тем, какое облегчение она испытала:

— Спасибо.

— Не нужно меня благодарить. Как я тебе уже говорил, что бы я ни делал по твоей просьбе, я делаю это ради Тобин-Сера, Лиги и Эрланда.

— Да, я знаю, — сказала она. — Как я уже говорила, я благодарна тебе в любом случае.

Старик улыбнулся при этих словах:

— Надеюсь, что все получится.

Она встала и направилась к выходу.

— Да хранит тебя Арик, — сказал он ей вслед. — Племянница.

Он бы не выбрал Хонида. Джибб мог бы припомнить как минимум трех других лордов, которые были умнее, храбрее и искуснее в обращении с оружием. Но не ему было это решать; Мелиор предоставила это Добу, и Доб выбрал Хонида.

По крайней мере, в одном отношении это имело смысл. Хонид управлял Вторым кварталом, который граничил с бывшим кварталом Мелиор — Четвертым. Эта территория была знакома всем, но не настолько, чтобы вызвать подозрения Марара. Доб также старался изо всех сил уверить Мелиор в том, что Хонид был самым честным лордом в доминионе, и, хотя несколько лет назад Джибб счел бы невозможным положиться на слово Доба в подобном вопросе, сейчас оно значило много для них обоих.

И все-таки почему Хонид? Ему это не нравилось. Конечно, ему и весь план не нравился, но это — другое дело.

— Ты ужасно молчалив, — сказала Мелиор, сидевшая рядом с ним в длинном черном мобиле, который мчался на север по Верхней дороге. — Думаешь о чем-то?

Джибб пожал плечами и открыл рот, чтобы ответить. Но, заметив Премеля, сидевшего напротив них, передумал.

— Нет, — ответил он низким голосом. — Ни о чем не думаю.

Премель на мгновение пристально взглянул на него, а затем шевельнулся, поворачиваясь к окну.

— Хорошо, — беззаботно сказала Мелиор, но если вы будете мрачными и угрюмыми, сегодняшний день грозит стать на редкость тоскливым.

— Тоскливым? — повторил Джибб, не веря тому, что слышит. — Вы что, издеваетесь? Мы отправляемся в квады, чтобы инсценировать…

Он замолчал, чувствуя, что начинает горячиться. Она смеется над ним, как всегда в подобные моменты.

Она медленно покачала головой, а на лице ее по-прежнему сохранилась улыбка. Ну почему она так красива?

— Ты должен перестать быть таким серьезным, — сказала она. Потом взглянула на Премеля. — Он всегда был таким: таким серьезным, таким обязательным.

«Не всегда, — хотел он сказать. — Только с тех пор, как я с тобой. Только с тех пор, как ты доверила мне свою жизнь». Но он промолчал. Он знал, что она пытается сделать, и не хотел, чтобы ей это удалось. Они с Премелем сказали друг другу все, что им нужно было, еще в лифте.

Премель, похоже, испытывал те же чувства. Он вежливо посмеялся над словами Правительницы, но не приложил никаких усилий, чтобы продолжить разговор. А спустя минуту снова отвернулся к окну.