— О чем?

— О том, можно ли убедить Храмы перестать вооружать своих лесорубов и по возможности прекратить вырубку леса.

Верховная Жрица покачала головой:

— Сомневаюсь в этом. Я говорила со жрецами на всем протяжении Ястребиного леса, восточных районов леса Тобина и равнины Тобина и даже с несколькими на границе Отрога Фелана…

— Неудивительно, что ты выглядишь такой усталой! Линвен, ты прямо с ног валишься!

— Позволь мне закончить, — попросила Линвен. — Никто из жрецов, с которыми я говорила, не хочет поступать наперекор Бревилу. А Бревил ясно дал мне понять, что не намерен идти на уступки.

— Разве он не понимает, насколько близка наша страна к гражданской войне? — спросила Кайлин. Она рывком встала со стула и начала ходить по маленькой комнате. — Разве он не видит опасности?

— Нет, видит. Но для него эта опасность является оправданием того, что он делает. Он видит, что Лига и Орден готовы вцепиться друг другу в глотку, что свободные маги присоединяются к Народному Движению, и считает, что и Храмы должны быть в состоянии защитить себя.

Кайлин остановилась и с недоверием на нее уставилась:

— Кажется, что ты с ним почти согласна.

— Я бы так далеко не зашла, — возразила Линвен. — Но я действительно понимаю его. И думаю, что, если бы я все еще была Верховной Жрицей и если бы мы с тобой не были друзьями, я, возможно, следовала бы подобному курсу.

— Линвен! Не может быть!

— Я бы, наверное, не вырубала столько деревьев, но подумай об этом, дитя! Волшебная Сила и те, кто ею владеют, являются врагами Храмов тысячу лет. А сейчас перед нами не один враг, а три. Правда, никто не является таким же могущественным, как Орден, когда он был единым, но тем не менее мы окружены недругами, и, как ты говоришь, Тобин-Сер на краю гражданской войны.

— Так кто же я? Враг?

— Брось, Кайлин. Ты ведешь себя как ребенок. Конечно, ты не враг. Но если тебе придется руководить Лигой, ты должна уметь видеть мир так, как его видят твои противники, будь это маги Ордена, свободные маги или даже жрецы. А сказать я тебе хочу, что, хоть я не согласна с тем, что делает Бревил, я его понимаю. Теперь ты видишь разницу?

Несколько секунд Кайлин пристально смотрела на нее. Ее щеки ярко горели, как будто ее ударили по обеим щекам, а голубые глаза вызывающе сверкали. Но затем она перевела дух и улыбнулась.

— Да, Верховная Жрица, — ответила она наконец. — Я вижу разницу.

— Хорошо.

— Но мы по-прежнему не знаем, как решать все эти проблемы.

Линвен признала ее правоту легким кивком:

— А у тебя есть новости? Как там Эрланд в связи со всем этим? А Орлиный Магистр?

— С Эрландом ничего не изменилось. И коли на то пошло, и с Орденом — тоже ничего, хотя мы с Орлиным Магистром во многом согласны, в большем даже, чем я когда-либо могла ожидать.

— Ты ему доверяешь?

— Да, — ответила Кайлин, удивляя Линвен уверенностью своего ответа. — Я доверяю ему и его друзьям больше, чем многим членам Лиги.

Линвен подняла бровь:

— Ты думаешь, не поменять ли тебе цвет плаща?

Кайлин улыбнулась:

— Нет. Я думаю, что смогу принести больше пользы, оставаясь в Лиге. То, что я сказала об Эрланде, не было полной правдой. Кое-что изменилось. Он и его друзья стали беспечны и, кажется, нарушили законы Лиги.

Линвен резко посмотрела на нее:

— Ты сможешь это доказать?

— Да, но, возможно, это потребует показаний мага Ордена. И не какого-нибудь, а того, кто вернул пришельца в Лон-Сер.

Линвен уставилась на нее, раскрыв рот:

— Позволят ли ему члены Лиги хотя бы войти в их Зал?

Молодая женщина пожала плечами:

— Есть и другие свидетели, но я их еще не нашла.

— Я думаю, лучше их найти.

— Наверное, — ответила Кайлин, криво усмехаясь.

Линвен попыталась сдержать зевоту, но безуспешно. Она сконфуженно улыбнулась.

Кайлин наклонилась вперед и пожала ей руку:

— Мне пора.

При обычных обстоятельствах Линвен стала бы уговаривать ее остаться, но сегодня у нее не было сил даже на это.

— Приходи еще, поскорей, хорошо?

— Конечно.

Кайлин встала и направилась к двери. Однако, когда она уже взялась за ручку, Линвен остановила ее, позвав по имени.

— Извини, что с Бревилом я тебя подвела, — слабым голосом сказала Верховная Жрица. — Мне жаль, что я не смогла остановить его.