– Почему вы это говорите?

– В то утро меня попросили приехать к конструкциям Чиллиды.

– Зачем?

– Слушайте, нам приходят письма с угрозами. Все вокруг из рук вон плохо. Мне сказали, что если утром я поеду туда, то пойму, что происходит.

– Кто вам это сказал?

– Это был анонимный телефонный звонок. Вы должны понять, что мы были очень измотаны из-за всего этого. Я не уверен, что веду себя рационально. Поэтому я поехал туда.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вам звонили по телефону и сказали ехать туда?

– Нет, – ответил я. – Но вы же получите распечатку звонков.

– Что за человек вам звонил?

– Не знаю, – заявил я. – Это была женщина. По голосу ей было двадцать с чем-то или тридцать. Вообще-то она говорила по-испански. А если это не ваш родной язык, труднее разобраться в таких различиях.

– Могу себе представить, – саркастически произнес он. Мне было трудно определить его настроение, потому что он говорил по-испански.

Я сделал вид, что задумался на какое-то время, а потом продолжил:

– Я обращался в полицию по поводу писем. Инспектор, который этим занимался, должен меня вспомнить. Возможно, я найду имя полицейского, с которым говорил. – На самом деле я не стал записывать его имя, потому что наше общение было пустой тратой времени. – Еще есть поверенный, который подтвердит, что происходило.

– Поверенный? – рассмеялся полицейский. – Значит, все в порядке.

Похоже, дела мои были плохи.

– Итак, вы говорите, что поехали к конструкциям Чиллиды, – напомнил он. – И что вы сделали потом?

– Я попал в такую ситуацию, что никак не мог решить, что мне делать. – Я понимал, что говорю не слишком вразумительно, но по крайней мере моя речь звучала естественно-хаотично. – Пока я направлялся к месту встречи, я все время сомневался, правильно ли поступаю. Понимаете, это могло оказаться ловушкой. Вернее, как выяснилось, это и была ловушка. В общем, я припарковал машину и направился в сторону конструкций. Я уже видел их перед собой. Но не заметил ничего необычного. Наверное, я воображал, что там меня кто-то встретит или еще что-то. В общем, я приехал, ничего не произошло, и я вернулся домой.

– И все? – спросил он.

– И все.

Он долго смотрел на меня, и я чувствовал, что он купился на мою ложь.

– Ваша история не выглядит правдоподобной. Но вам не стоит слишком волноваться, – успокоил он. – Это странная земля. Мы привыкли получать фальшивые наводки, находить один слой правды под другим и иметь дело с разными напастями. Основой расследования является версия, что преступление имеет отношение к ЭТА. Я лично не верю, что дело в этом, но пока существует официальная версия, мы не станем слишком настойчиво дышать вам в затылок.

Я улыбнулся. Он не ответил на мою улыбку.

– Это было страшное убийство, сеньор Гонгола, – напомнил он.

– Да.

– Металлический штырь, на который ее насадили, очень толстый. Судя по уликам, прежде чем это сделать, убийца нанес ей удар в спину. Мы полагаем, она была убита на берегу, в нескольких метрах от того места, ее резали и били по спине. Они сделали дырку в ее теле, чтобы можно было надеть его на стальную конструкцию. Это было или убийство напоказ, или дело рук сумасшедшего.

– Боже, – произнес я, представляя всю картину.

– Паспорту вас с собой? – спросил инспектор.

– Нет.

– Вы должны сдать нам свой паспорт и не покидать страну, пока идет следствие. Привезите ваш паспорт в течение двадцати четырех часов.

Когда мы вышли из здания, моя мать поинтересовалась, что случилось.

– Ты отправишься в тюрьму, – сообщил я.

– О.

– Но возможно, нам удастся этого избежать.

– Слава богу, у меня есть ты, Сал.

– Да, – согласился я.

Мы вернулись домой и обнаружили, что Габриэль пакует чемоданы.

– Ты рылся в моих вещах? – спросила она.

– Нет. А что?

– Мой чемодан под кроватью, – сказала она.

– А что с ним?

– Кто-то в нем копался.

– Не я.

– Пропали некоторые фотографии.

– Правда? Какие фотографии?

– Всякие. Фотографии из моего прошлого.

– Сколько?

– Трудно сказать. Но многих не хватает. В основном они были сделаны, когда я жила с Алексом. Думаю, пропали все снимки с Алексом.