Перед этим от нечего делать один из бойцов провёл над трупами карманным рентгенометром и тут же от души выругался. Все тела довольно сильно излучали. Шутка ли — тридцать рентген в час! После этого можно было говорить, что они оказали им услугу.

Конечно, на то, чтобы похоронить убитых даже в братской могиле, благородство этих людей не распространялось. У них не было ни времени, ни желания копать землю, уже успевшую схватиться морозом.

Совсем не за этим проделали они свой неблизкий путь через эту враждебную страну. Вовсе не охота за нарушителями закона, не наведение порядка привели их на это шоссе. Ни закона, ни, тем более, порядка в этом мире больше не существовало, и каждый был сам за себя.

Они забрали себе автоматы убитых, и теперь собирались проверить «Крузер» на предмет боеприпасов.

Александр до самого конца надеялся, что его не заметят, думал, беда пройдёт мимо, экзекуторы залезут в свою машину, которая должна быть где-то рядом, и укатят своей дорогой, а он вылезет и исчезнет во мраке, чтобы больше никогда не попадаться на глаза никому, хоть отдалённо похожему на человека. Потому что от людей нельзя ждать ничего хорошего.

Даже когда он услышал приказ убрать с дороги машину, надежда его не покинула. Он знал, что с переднего сиденья его не разглядеть, а лезть на заднее они не станут. Им же незачем, так ведь?

Тихо скрипнула дверь.

— Епть, да тут ещё один.

Совсем близко, буквально над ухом, щёлкнул затвор. Саша обернулся через плечо — на него смотрело дуло автомата. Он мало что понимал в знаках различия, но форма этого бойца была лишена их в принципе. Лицо его было таким же невыразительным и незапоминающимися.

«Я не с ними! Меня взяли в заложники!» — хотел было закричать Саша, но язык прилип к гортани. Из горла удалось выдавить только жалкое меканье.

— Понял, — неожиданно произнёс пришелец.

«Как это он меня понял?» — недоумевал парень долгих полсекунды, пока не сообразил, что фраза предназначалась не ему. Она была ответом на приказ командира, прозвучавший у «санитара» в наушниках. И, судя по тому, что чёрное дуло начало подниматься, ничего хорошего тот не сулил.

— А ну, вылезай.

Это уже, ясное дело, сказано ему.

На сером среднестатистическом лице смотревшего на него человека Александр не мог прочесть ничего. Ни злости, ни жалости, одно тупое равнодушие, как у работника разделочного цеха после восьмичасовой смены.

В голове вдруг стало пусто. Все мысли ушли, как крысы, покидающие тонущий корабль. Похоже, они чувствовали, что их вместилище вот-вот разольется по асфальту кровавым желе.

Но одна оттёрла другие и чуть задержалась. Его враг воспользовался рацией. Значит, он здесь один. Остальные далеко.

В следующую секунду Данилов сделал то, на что не был способен в прошлой жизни. Он монтировкой ударил изо всех сил по просунувшейся в салон голове. Рукоятку его пальцы нащупали минуту назад, шаря по полу в поисках очков, и сжали совершенно независимо от мозга. Ударил без ненависти — для этого он был слишком напуган.

Замах был на рубль, а удар получился если не на копейку, то на полтинник. Недостаточный, чтобы проломить череп или хотя бы лишить человека сознания, к тому же частично амортизированный шапкой. Но чтобы на время ошеломить врага, его хватило. Ещё не выйдя из-под власти рефлексов, Александр снова обрушил своё оружие, теперь уже на абсолютно лысый череп. И снова слишком слабо. Сказывался недостаток практики. Затем, закрепляя успех, он придал незваному гостю пинка, вытолкнув обмякшее тело на вьюжное шоссе. К счастью, мерзавец был щупл и невысок ростом. Оглушённый, он не сумел сохранить равновесие и растянулся во весь рост.

Александр перевёл дыхание. Его пальцы разжались, инструмент, сыгравший свою роль, упал на сиденье. Путь был свободен — несостоявшийся убийца мешком лежал в снегу. Крови натекло как со свиньи, так что пол-лица было не разглядеть.

Уж не угробил ли он его часом? А ведь похоже. Лежит и не шевелится. Ну, тогда покойся с миром, чёрт бы тебя побрал. Сам виноват, нечего было мирных путешественников изводить.

Но тот вдруг тихо застонал, сквозь зубы процедив трёхэтажное ругательство. Жив, просто крепко по кумполу получил, и бровь рассечена. А что на помощь не зовёт, так это ненадолго.

Данилов почувствовал смесь облегчения и досады. Теперь он знал, что чист с точки зрения Общечеловеческих Ценностей, но не сомневался в том, что это лишь отсрочка. Инициацию кровью проходить придётся. Если, конечно, он останется жив сегодня.

Чуть поодаль, у высокого ребристого колеса лежал автомат, но взгляд парня задержался на нём всего на мгновение. Он знал, что пути реальности и сказки расходятся далеко.

Рэмбо походя добил бы раненного и, подбирая оружие, небрежно прикинул бы: «Сколько их там осталось? Всего трое!» Обычный человек кинулся бы прочь без оглядки. Саша оставался до мозга костей обывателем, и лимит геройских поступков исчерпал на много дней вперёд.