Сцена на шоссе, между тем, близилась к закономерному финалу.

— Только без обид, — продолжал их главный, отходя на шаг назад. — Мы вас не знали, вы нас не знали, так что ничего личного.

Оба приговорённых были повернуты к нему спиной и не могли видеть, как его рука потянулась к поясной кобуре. Но по затянувшейся паузе они поняли, чем пахнет дело.

— Э-э! Вы права не име… — голос Михаила сорвался на фальцет, в нём прорвались плаксивые ноты, слабо вязавшиеся с образом крутого головореза. Каждое слово должно было причинять ему дикую боль. Он понимал, что всё решено, но слишком хотел жить.

— А вот тут ты ошибся, — возразил человек в маскхалате. — Имею, причём кого хочу.

Пистолет в его руке — не то ТТ, не то «Стечкин» — чуть дёрнулся, раздался хлопок, будто откупорили бутылку с шампанским. С таким звуком лопается воздушный шарик. И уж совсем не был он похож на выстрел. Если бы не густой бурый шматок с белыми вкраплениями костей, шлёпнувшийся в снег, Саша принял бы всё это за дурную шутку типа «Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой!».

Но упал не главарь, а здоровяк. Несколько мгновений Андрей продолжал стоять на коленях, а потом тяжело рухнул вперёд, будто падая ниц перед своим убийцей, и тогда Данилов заметил, что у водителя напрочь отсутствует затылок, а вместо него зияет дыра, из которой смотрит неаппетитная мешанина, напоминающая манную кашу пополам с малиновым вареньем. «Неужели мы думаем этим?» — успел подумать он.

А бывшему младшему сержанту Михаилу Мухину, ныне дезертиру, мародёру, насильнику и соучастнику двух десятков убийств досталась сомнительная радость — быть последним в коротком расстрельном списке. Он заскулил. Затрясся. Может, даже обмочил штаны. Казалось, ещё немного, и приговорённый начнёт на карачках умолять оставить его в живых. Видимо, так же подумал экзекутор и пресёк начинавшийся фарс в зародыше.

Ещё хлопок. Только начинавшийся плач захлебнулся и затих. Потом тишину опять нарушил хруст снега. Палач подошёл вплотную к бандитскому «Крузеру» и начал обходить его справа, так что парень потерял его из виду. Прозвучал ещё один тихий выстрел, заставивший Александра плотнее вжаться в пол.

— Уноси готовенького, — пробурчали на расстоянии вытянутой руки.

«Контроль, — догадался Саша. — Это он Вадима, не иначе, хоть его и уложили очередью почти в упор. Впрочем, зачем эта мера вообще нужна теперь? Наверно, скорее привычка из старой жизни, чем необходимость. Обычай из времени, когда существовала прокуратура, уголовный розыск и суд, а убивать на улицах было не принято. Когда свидетелей преступления надо было убирать».

У Александра в горле застрял ком. Он перестал дышать. Он допустил ошибку, приняв устроителей засады за бойцов местного отряда самообороны, летучей опергруппы по истреблению двуногой нечисти. Они явно были из другой оперы. Опять его угораздило попасть из огня да в полымя. Разве легче оттого, что эти уж точно не будут мучить, а сразу спишут в расход?

Наступила тишина. Только ветер глухо завывал в вершинах голых деревьев. Данилов по опыту знал, что такое затишье почти наверняка означает приближение бурана. Тем лучше. Кем бы они ни были, непогода заставит их торопиться с поисками укрытия. Да и ему будет проще скрыться.

Главный экзекутор ещё раз прошёлся вокруг автомобиля, Александр слышал хруст снега под его ботинками.

Потом этот человек вернулся на то место, где стоял, когда застрелил двух Сашиных попутчиков, и отчётливо произнёс в гарнитуру, которую парень заметил у него ещё раньше:

— Всё чисто, продолжайте движение. Так, мелочь… Трое ушлёпков. Уже разобрались.

Затем он повернулся к трём другим бойцам, переминавшимся с ноги на ногу поодаль.

— Пацаны, в темпе вальса. Саня, отгони эту рухлядь на хрен, а то встала, не пройти, не проехать. А вы давайте, мясо хотя бы с дороги оттащите и снежком присыпьте, чтоб не светились.

Страшные фигуры начали оттаскивать мёртвые тела к обочине. Они выглядели как самый крутой спецназ, но что-то подсказывало Александру, что перед ним не армия. Даже не бывшая. Он насмотрелся на воинские подразделения разной степени морального разложения, но эти не походили ни на одно.

— Рановато он их привалил, — проворчала одна из них. — Своим ходом дошли бы.

— Да хрен с ними, пусть бы лежали, — откликнулась вторая. — Кто запалит-то? Как будто без них жмуров вокруг мало.

— Разговорчики!.. — рыкнул на них тот, кто привёл приговор в исполнение. — Я пойду встречу, чтоб поворот не пропустили. Бегом давайте, пять минут на всё. Едут уже.

Он мотнул головой в сторону шоссе, на котором пока нельзя было ничего разглядеть кроме тёмной пелены падающего снега.

Бойцы неясной ведомственной принадлежности работали слажено и споро, как мясники на бойне. Это было не первое применение ими «ликвидационных мер» за этот день.

Они торопились. Им надо было опередить стихию и достигнуть цели до того, как видимость станет нулевой. Погода не внушала оптимизма. За эту неделю температура могла упасть ещё на десять градусов.

Тела оттащили к обочине и пинками столкнули вниз. В принципе, это не входило в их задачу и являлось «перевыполнением плана». Покойничков можно было и в канаве оставить.