— Мы тут ни при чем, гражданин начальник! — подскочил на стуле Гасан. — Слышать мы слышали, что убивают, но только мы тут, гражданин начальник, ни при чём!

— А между тем убивают как раз тех сотрудников, которые участвовали в вашем задержании. Как вы это можете объяснить?

— Честное слово, не знаю… — развел руками Гасан. — Они нам ничего плохого не сделали, правду говорю, гражданин начальник! Наркотики искали — не нашли, документы проверили и отпустили… Могли и не забирать.

— Вот я тоже так думаю, — кивнул Чурилин. — Зачем было вас забирать? Я вот протокол вашего задержания посмотрел: все, что согласно протоколу вам в отделении сказали, все это вполне можно было на месте сказать. Значит, все-таки была какая-то причина, почему вас в отделение доставили?

— Не знаю я, гражданин начальник, не было никакой причины! — разволновался Гасан. — Нас забрали и русскую девочку забрали… С нами стояла, вместе разговаривали, сигареты мужу покупала. Может, думали, проститутка какая-то, раз с кавказцами стоит… Ну, не просто стояла — мы её домашним вином, конечно, угостили, брат привёз, что, разве нельзя?

— Ну, наверно, можно… — стараясь не выдать волнения, пожал плечами Чурилин. — А поподробнее про неё нельзя? Про эту девушку?

— Можно, почему нельзя. Только что говорить-то? Я второй раз видел её, первый раз с мужем приходила, они сигареты покупали, а теперь одна пришла…. Ну, брат молодой, сразу понравилась, заговаривать с ней стал… У него спросите лучше.

— Значит, её тоже забрали, — сомкнул прямые брови над переносицей Чурилин. — Вместе с вами? Я правильно вас понял?

— Все бабки на неё кричать стали: проститутка, мол, раз с нами разговаривает… А мы что, не люди, почему с нами девочке молодой поговорить нельзя?

— Так её забрали с вами вместе или нет, я так и не понял, — нахмурился Чурилин.

— С нами, да… — закивал Гасан. — В один «газик» всех затолкали. Она плакала, когда её обзывать начали, просила отпустить, кричала, муж будет искать.

— Минуточку, минуточку… — Чурилин сейчас испытывал знакомое, до мурашек по спине, чувство, которое возникало всякий раз, когда интуиция ему подсказывала: он ухватился за верное звено. В протоколе о задержании никакая девушка не значилась. — Давайте всё по порядку. Её с вами взяли, так?

— Точно так, гражданин начальник.

— Если вы внимательно читали вашу повестку, — поморщился Чурилин, — то могли там прочитать, как меня зовут: Виктор Петрович меня зовут, если запамятовали…

— Очень приятно. — Гасан приподнялся со стула, учтиво склонив голову.

— Итак, взяли вас вместе с ней. А отпустили — тоже вместе?

Гасан развёл руками, помотал головой:

— Давно было, сейчас не помню, да… Брат, наверно, помнит, он на неё глаз положил, молодой, что тут поделаешь… Помню, как её забирали. Я им кричу: люди вы или не люди? Её-то за что?

Говорливость азербайджанца объяснялась чувством облегчения, которое он теперь испытывал, как только понял, что вызов следователя ему, пожалуй, ничем серьезным не грозит. Поэтому Виктор Петрович рассеянно его слушал, не прерывая.

Почему задержание этой девушки не было занесено в протокол? Если, конечно, Гасан Исмаилов ничего не путает или не придумал мифическую девицу для отвода глаз… Но, вообще-то говоря, на это не похоже.

Между тем, если девушка была на самом деле, это кое-что сразу объясняет в поведении милиционеров. В частности, в поведении Баранова… И Артикулова, кстати говоря, если судить по их телефонному разговору.

Не факт, конечно, далеко не факт. Еще и еще раз все надо проверить, прежде чем вернуться к протоколу допроса Баранова.

— Позовите брата, — сказал Чурилин Исмаилову. — Нет, лучше я сам…

Тут следовало быть осторожным. Чего доброго, скажет брату на своем языке нечто вроде пароля, типа: прокурор, мол, проглотил наживку, поверил в существование этой девицы.

— Предупреждаю, при мне говорить только на русском языке, — сказал Виктор Петрович, как только младший Исмаилов перешагнул порог кабинета.

— Он плохо понимает по-русски, — сказал старший брат.

Начинается, подумал Виктор Петрович. Потом им одновременно захочется в туалет.

— Ничего, постараюсь объяснить, — непреклонно сказал Виктор Петрович и протёр повлажневшие очки. — А вы мне поможете, но только на русском языке. Если, конечно, хотите, чтобы с вас сняли подозрение.

Виктор Петрович указал Мешади на свободный стул, потом подошел вплотную. Тот смотрел снизу не мигая.

Такому красавцу с томными глазами должны нравиться русские девушки, подумал Чурилин. И он им тоже. И наверно, их у него было немало… Но попробуем.

— Мешади, ты помнишь русскую девушку, которую милиционеры забрали с вами вместе возле метро?