— Так он тебя знает?

— Ну да, в общем…

— Тем более, Валя, от него надо избавляться. И тогда я на его место. Кому от этого будет плохо? К власти должны прийти молодые, не так ли?

Валет промолчал. Пожал плечами.

— Вам виднее, Павел Романович… Старый он, как этот, Болеславский… Как я тогда недоглядел…

— Ну вот, всех жалеть начал… — Каморин потрепал его по плечу.

— Вы не подумайте, Павел Романович. Я к этому привык еще там, в Чечне… Но все равно.

Каморин тяжело вздохнул:

— Зря я, видно, на тебя понадеялся, Валентин.

— Да нет. Вы не так меня поняли… Я всё сделаю, как договорились. Вы только одно мне скажите, только честно, ладно? Вы ведь специально тогда навели меня на Богуславского?

Каморин молчал, изучающе глядя на Валета.

— А если я скажу, что когда стану депутатом, то возьму тебя к себе в Москву своим помощником? Со всей семьёй, сделаю тебе квартиру, а? Ты мне сразу поверишь, ведь так? Ты пойми, Валя, в нашем деле подобные сомнения только во вред делу. Смешно, понимаешь? Ты убил старика. А сейчас жалеешь, что им оказался этот врач Болеславский. А любой другой — чёрт с ним, так? Какое в принципе это имеет теперь значение, специально я тебя навел или нет?

Валет задумался. Даже вспотел и запыхтел от усердия. Он вообще был тугодумом, давая повод для насмешек братков.

— Не подводи меня, — негромко попросил Каморин. — И ребят не подводи. У нас у всех сейчас такой шанс — вырваться из этой дыры, пожить нормальной жизнью, как другие. Заработать на себя. И жить, не унижаясь. И всего-то надо для этого — очистить землю от всякого мусора, из-за которого нет для нас жизни. Мы ведь не шпана какая-нибудь, верно? Я ведь рассказывал вам, как пришел к этому, работая в прокуратуре?

— Рассказывали… — покаянно склонил голову Валет.

— Видно, придётся повторить. Я задумался как-то: а кого я отправляю на нары? Стрелочников, как всегда… А для этих жирных сволочей, что послали тебя, таких, как ты, в Чечню, а своих сынков оставили при себе, в той же Москве, закона нет? И это правильно, это справедливо? И с этим можно мириться? Так? Ты там, в Чечне, разве не задумывался об этом? Ты мне что рассказывал, помнишь?

— Все верно, — помотал головой Валет. — Вы и правда рассказывали бы нам об этом. Напоминали бы почаще. Мы бы и перестали сомневаться…

— Тоже мне, рефлексирующие киллеры, — холодно сказал Каморин. — А ну скажи, кто там, кроме тебя, ещё так рассуждает? Кому требуется напоминать?

«Торпеды» из бригады Лёхи, сидя в своей «девятке», ждали возле спецшколы на Кутузовском уже больше часа. Их было двое — Серёга и Андрон. Серега переговаривался с Лёхой по сотовому.

— Он уже выехал, — сказал Лёха. — У вас там что делается?

— Уроки у него закончились, да вот назначили классный час. Минут двадцать назад, — сказал Серёга. — Мамаша за ним приехала с охранником. Он же водила. Тоже не знали. Сидят в своем «ауди» и слушают музыку. Мамаша еще хоть куда. Хихикает… Я бы с ним поменялся, если честно, тоже музыку послушал бы…

— Не отвлекайся! — строго сказал Леха. — Классный час — это сколько? Шестьдесят минут или сорок пять?

— Что я, помню?.. — буркнул Серега. — Меня из школы в седьмом вытурили. И сразу в колонию.

— Там тебе самое место, — перебил Лёха. — Вот чёрт! Если не повезет с клиентом, то не повезёт… Ну пусть час… Значит, в банке он будет через полчаса. Это при всех пробках и светофорах. Считай, пока подождёт конца совещания, еще минут пять, не больше. Солидных клиентов в приемной долго не держат… Секретутке пару комплиментов, шоколадку, про погоду, цветочки, то-сё… Надо? Надо. Как раз в эти пять минут уложится… Ну там кофейку потом… Опять же про футбол и погоду… И тут принесут им на подпись…

— Как раз, — зевнул Серёга. — По такому раскладу должны успеть. Тем более охранник с молодой мамашей оживленно беседуют, про все забыли… Слушай, а может, его шлёпнуть, пока он до банка добирается? Где-нибудь на перекрёстке, пока красный горит? Я не Андрюха, у меня не заржавеет.

— Заказчик поменял заказ, сколько объяснять? Раз сорвалось, другой… Я бы на его месте давно исполнителей поменял. Если честно…

— Ну так что, так и будем сидеть? — спросил Серёга.

— Ладно тебе… — сказал ему Андрон негромко. — Сидишь и сиди. Тебе-то что?