Шрифт:
— Я и так знаю… — отмахнулся Пирожников. — Альча! Что сие означает, не имею понятия.
— Честно говоря, мне это малоинтересно, — сказал Наум Семенович. — И надеюсь, Валерий Эдуардович, вы не будете при всех об этом его спрашивать. Для меня куда важнее его профпригодность… И если вопросов больше нет, могу я наконец закрыть наше совещание?
Глава 5
Седов прилетел в Екатеринбург поздно вечером. Аэропорт в Челябинске не принимал, и самолет сел в аэропорту Кольцово, где Каморин уже ждал его возле стоянки такси на своей машине.
— Магомет к горе, если не гора к Магомету… — приветствовал он Александра Петровича. — Хотя Магомету тоже пришлось сделать порядочный крюк…
Седов неопределенно кивнул. Снял с плеча сумку и бросил ее в багажник.
— В гостиницу или прямо к месту событий? — спросил Каморин.
— Что вы называете событием? — спросил Седов хмуро.
— Я же говорил… — пожал плечами Каморин. — Завтра специально для тебя проведем показательные учения, максимально приближенные к реальной обстановке.
— Со стрельбой? — мельком взглянул на него Седов.
— Именно так. Ребята готовились… Отрабатывали на полигоне.
— У вас даже полигон свой есть? — поднял брови гость.
Каморин не ответил, включил передачу, нажал на газ.
— Все еще не веришь? — спросил он, когда они отъехали. — Полигоном мы называем наш город, вернее, его улицы, где все давно пристреляно…
Седов искоса смотрел на него. Дай ему волю, он и в Москве устроит бойню… Прямо на Тверской. Это здесь пока все сходит ему с рук.
— И не боитесь? — спросил он.
— Чего мне бояться, если только мне доверяют расследование убийств? — пожал тот плечами, бесстрастно следя за дорогой. — Так куда мы все-таки едем?
— В гостиницу, какой-нибудь «Интурист», — сказал Седов. — Там у вас наверняка нет приличной гостиницы. И еще подстрелят, чего доброго, в качестве живой мишени в обстановке, приближенной к реальной… А почему вам, и только вам, доверяют расследование убийств? — не удержался он от вопроса.
— Поскольку я же их успешно раскрываю, — сказал Каморин. — Про убийство нашего народного депутата слышал?
— Ну как же. Газеты и телевидение рвут на себе волосы, пока им это разрешают. Вопрошают, кто следующий… Так это тоже вы?
Каморин молчал, следя за дорогой.
— Понятно… Раскроете собственное преступление, когда сочтете это возможным?
— Когда начнется выдвижение кандидатов в депутаты на освободившееся место. Не раньше и не позже, — сквозь зубы сказал Каморин. — И при этом все акции сразу прекратятся. Как по мановению волшебной палочки.
— Рисковый вы человек, Павел Романович, — вздохнул Седов, — любите ходить по лезвию ножа…
— Обожаю, — холодно сказал Каморин. — Особенно когда при этом ноги разъезжаются в разные стороны… Быть может, сменим тему? Лучше расскажи, как там поживает ваш лучший друг… Хлестов, если не ошибаюсь?
— А что — Хлестов? — пожал плечами Седов. — Тише воды, ниже травы. Все в соответствии с вашей рекомендацией… Ищет кредит. Сидит дома и не высовывается.
— Я хотел бы услышать главное, — перебил его Каморин. — Вошел ты наконец в правление банка «Куранты»? Да или нет?
— Вашими молитвами… — буркнул Седов. — Жду ваших дальнейших…
— Что за тон? — повернулся к нему Каморин. — Чем ты недоволен? Что не так? Ведь мы все обговорили с тобой заранее и ты всем был доволен?
Седов молчал, глядя на дорогу.
— Давай начистоту. По-видимому, ты испытываешь некий дискомфорт, — сказал Каморин. — Ты собирался использовать меня, и потому тебе не понравилось, когда выяснилось, что на самом деле я использую тебя. Мне показалось в прошлый раз, когда удалось поговорить без дам, что мы нашли взаимопонимание…
— Для этого вы забрали Ирину себе? — перебил Александр Петрович. — Чтобы нам не мешала?
— Не будь бабой… — скривился Павел Романович. — Ты нашёл себе тёлку помоложе. Обидеть такую женщину… Впредь тебе наука. В следующий раз не будешь использовать красивую женщину для давления на партнера по переговорам.
— Мы обговаривали мои действия в Москве, но не ваши акции в Сосновске… — сказал Александр Петрович. — Получается, что вы втягиваете меня в свои игры, про которые я ничего не знаю. И при этом я рискую с вами наравне… И затем — в Москву вы желаете прибыть на белом коне, в качестве депутата Думы. А кем тогда я буду при вас?