— Ты чего, пап? — спросила дочь.

Он не ответил, зацепившись взглядом за сидящую на скамье худую бледную девушку с огромными глазами, которая смотрела прямо на него. Заметил и сидящего рядом с ней парня… Тоже какого-то странного… Где-то, где-то он её видел. Во всяком случае, какое-то тревожное чувство вызвал в душе ее диковатый, остановившийся взгляд.

— Кого увидел, что ли, пап? — Дочь оглянулась тоже.

Странная девушка и парень поднялись со скамьи и пошли в другую сторону. Как будто увидели, что хотели, и больше им незачем было здесь оставаться.

— Зина… — Баранов посмотрел на часы. — Иди-ка, дочка, домой. Мне бы надо в отделение съездить, узнать новый график дежурств…

— Ты какой-то расстроенный, пап. — Зина заботливо поправила ему выбившийся шарф.

— Да с чего веселиться-то, — буркнул он. — Ну иди, матери передай — к вечеру вернусь.

В отделении было необычно много народу, всё больше штатские.

— Следователи приехали, — сказал вместо приветствия дежурный. — Всё ищут, кто Гену и Серёгу кокнул… Охота, мол, на наше отделение идёт. Уже троих, оказывается, представляешь? Этого, Березина, тоже на нас повесили… Хоть он от нас уже скоро месяц как перевёлся… Тебя тоже вызовут, так что готовься…

Баранов почувствовал холодок под ложечкой. Березин тоже был тогда с ними. Как она смотрела, эта девица на скамейке! Прямо на него смотрела… Не та ли это самая… вообще-то похожа, только дохлая какая-то, худая очень. Та была крепкая, налитая, кровь с молоком, пропади оно всё пропадом…

Чурилин сидел в кабинете начальника отделения и просматривал личные дела сотрудников. Чёрт их поймёт, какая тут связь, думал он. Все непонятно! С чего убийцы прицепились именно к этому отделению? Милиционеры как милиционеры, никаких громких дел, никаких разоблачений. Звезд с неба не хватают.

Он взглянул на сидевшего напротив Баранова.

— Может, вы хоть что-то объясните мне, Степан Матвеевич… Может, вас в карты проиграли? Весь личный состав? Ну почему именно ваше отделение? Что вы, всем отделением на хвост кому-то наступили?! И даже тот же Березин — ведь он уже от вас ушел, а его тоже убили! Значит, что? Значит, эта причина, побудившая вас всех убивать, возникла, пожалуй, ещё до его ухода! Может так быть? Понимаете?

— Выходит, что может, — хрипло согласился Баранов.

— Сначала, когда убили первых двоих, все решили, что это, скорее всего, мстят чеченцы. Ведь погибшие, как и вы, были туда откомандированы весной девяносто пятого года, так?

— Да, — снова прохрипел Баранов.

— Ну, история уже привычная — на чеченцев куда как удобно все списывать… Но вот тут-то и закавыка! Ведь третий погибший, Березин, он, оказывается, в Чечне не был!

— Не был, — мотнул головой Баранов. — Да и за нами всеми, если честно, особых подвигов там не значится.

— Да что это с вами? — сощурился Чурилин. — Почему вы так напряглись, вдруг побледнели? Вам что, нехорошо?

— Просто устал… — сказал Баранов. — Я вот тоже всё думаю…

— Ну-ну, интересно… — подбодрил Чурилин. — И что вы надумали?

— Может, мне померещилось… Но сегодня показалось, что за мной следят. Парень и девушка. Я с дочкой в магазин пошёл — вроде как они сидели на скамейке, на Тверском… Вышел — опять сидят, на меня уставились. Я на них посмотрел — что-то сказали друг дружке, встали и пошли…

— Может, их ваша дочка интересовала? Ей сколько, кстати, лет?

— Двадцать один…

— Ну вот. Вы раньше их видели когда-нибудь?

Степан Матвеевич достал платок и вытер обильный пот… Как ответить? Тем более про такое. Наверно, зря проговорился. Еще начнут копать…

— Что тут скажешь… Верите, в Чечне такого страха не было, как сейчас… Не поймёшь, главное, за что.

— Вы мне не ответили, Степан Матвеевич, — покачал головой следователь. — Мы с вами уже потолковали о нашем с вами возрасте. Если на такого, как мы с вами, неотрывно смотрит девушка, то первое, что может прийти в голову, что она обозналась или что-нибудь в этом роде, верно? Приняла за своего школьного учителя. Но уж не потому, что я или вы представляете для нее — тем более если она с парнем — какой-то, так сказать, половой интерес… Кстати, какая она из себя? Ну блондинка, брюнетка. Я имею в виду этих биатлонисток из Прибалтики, понимаете?

— Тёмная такая… — Степан Матвеевич старался найти точное определение. — Симпатичная… А что?

И запнулся, наконец вспомнив. Сейчас он мог бы описать ее весьма подробно. Вплоть до родинки на левом бедре. И нежно-розовых сосков на твердой небольшой груди.

Баранов опасливо посматривал на следователя, словно поймав на себе его испытующий взгляд.

— Ну что ж, спасибо и на этом, — сказал Чурилин. — Хотя то, что вас, такого опытного работника, почему-то напугали девушка с парнем всего лишь тем, что на вас смотрели, мне кажется странным… Вам есть чего бояться, не так ли?