— Ситуация сложная, — продолжал Генрих Николаевич, — именно для тех, кто не думал о завтрашнем дне… Всем казалось, будто инфляция будет всегда. И нашу пирамиду можно возводить хоть до самого неба… Увы нам, как говорили в старинных романах. Инфляция практически закончилась, и пирамида готова обрушиться нам на головы.

— Что ты, Генрих, конкретно можешь предложить? — снова прервал его Пирожников, не прерывая обработку своих ногтей. — Это мы все слышали! Наум Семёнович только что говорил об этом в течение получаса.

— Валерий Эдуардович, я бы попросил… — постучал «паркером» по столу председатель правления. — Вас, кажется, не прерывали, когда вы докладывали о своих трудностях.

Все переглянулись, но промолчали на всякий случай. У Пирожникова — связи в органах. ФСБ, МВД… И органы, вернее, начальство в погонах активно вкладывало средства свои и своих подчиненных в пирамиду, затеянную Валерием Эдуардовичем, под бешеные проценты. Особенно гордился Валера Пирожников тем обстоятельством, что сумел привлечь вклады воров в законе, а также известных артистов, режиссеров, писателей и музыкантов, людей, как правило, интеллигентных, что придавало банку имидж респектабельности и надежности, поскольку его клиенты никогда не соберутся на митинг под окна банка с пустыми кастрюлями и не обратятся с гневными воззваниями к правительству и Президенту, с одновременным требованием их отставки. Не будут бить окна и захватывать помещения, как это уже было в офисах других основателей финансовых пирамид.

Знаменитые люди лишь иногда звонили Пирожникову, бесконечно извиняясь за свою надоедливость, вежливо спрашивали: когда же выплатят обещанные проценты, со вздохом входили в трудное, но временное положение, в которое угодил банк, ставший для них родным, и лишь робко спрашивали, когда можно будет позвонить в следующий раз, чтобы не беспокоить понапрасну… Валера славился умением разговаривать с интеллигенцией, и это до поры позволяло избегать скандалов, и потому на правлении всегда держался нагло, чтобы не сказать — независимо…

В свою очередь, милиционеры и гэбэшники, как народ сплоченный и дисциплинированный и потому до поры сдерживаемый начальством, которому проценты время от времени перепадали, пока не возникали. И Валера это тоже ставил себе в заслугу. Мол, если бы не его умение работать с кадрами, обретенное еще в родимом комсомоле, иди знай, где бы мы с вами сейчас заседали. Быть может, на лагерных нарах…

Но тучи тем не менее сгущались. И это здесь понимали все, кроме бывшего свадебного генерала Левы Карамышева.

— Позволю себе продолжить… — сказал Генрих Николаевич, сделав паузу и снова переглянувшись с председателем правления. — Так вот, было бы непростительно не понимать, в какой ситуации мы все с вами оказались. Вкладчики пока не берут нас за грудки, в чем, безусловно, есть заслуга Валерия Эдуардовича, — легкий поклон в сторону создателя пирамиды, этого Хеопса наших дней, как называл его про себя Генрих Николаевич, отчего нога бывшего комсомольского фараона, вызывающе положенная на другую ногу, закачалась еще быстрее. — Но это вовсе не значит, что нас минует чаша сия, уже не миновавшая всех прочих…

При этих словах проснулся другой член правления — священник отец Никодим, держатель и блюститель вклада от епархии, и приоткрыл один глаз.

— Надо считаться с реалиями, — продолжал Генрих Николаевич, — а они таковы, что в сегодняшней России на авансцену выходит новая сила, уже доказавшая свою динамичность и всемогущество, я говорю о тех, кого мы до сих пор привычно причисляем к криминальному миру, хотя, где проходит сегодня граница, разделяющая мафиозные и правоохранительные структуры, уже не скажет никто.

— Эк вы хватили! — начал было отец Никодим, но остальные члены правления его не поддержали. Только Пирожников немного напрягся, отчего нога перестала качаться, но промолчал.

— И эти структуры теперь в полный голос заявляют о себе! — продолжал приободренный Генрих Николаевич. — И с этим приходится считаться, если мы хотим выжить. На деньги наших знаменитостей, милиционеров и святой церкви, при всем к ним уважении, мы долго не протянем.

Члены правления стали нервно переглядываться, перешептываться и писать друг другу записки.

— Вот те на! — заявил Лева Карамышев. — Уж не предлагаете ли вы, чтобы мы всем скопом, как другие, последовали под крышу к бандитам? Я, как бывший депутат и замминистра, которому не раз предлагали возглавить посольство в республике Мозамбик, решительно против этого возражаю!

— Я лишь предлагаю, еще раз подчеркиваю, смотреть правде в глаза! — отчеканил Генрих Николаевич. — Да, пусть это называется так! Но кто нас защитит, спрашиваю я вас? Кто? Наша милиция, представленная здесь доблестным Валерием Эдуардовичем? Как бы они первые не пустили нас под нож!