Ну все, строго сказал себе Чурилин. Только объективный подход. Никаких субъективных оценок. Это только помешает. Да, у тебя семнадцатилетняя дочь, но на время об этом придется забыть.

И он даже спрятал фотографию дочки в стол.

— Знаете, зачем вас вызывали? — заставил себя улыбнуться Чурилин.

— Ещё нет, — сказал Хлестов. — Но вы, наверно, расскажете.

— Речь пойдёт об убийстве на лестничной площадке вашего подъезда.

— Ах, это… — В голосе Хлестова сквозило явное облегчение. Мол, я-то думал. Интересно, где он был, пока шёл сюда? — подумал Чурилин. В какие заходил кабинеты? Или просто забрел в туалет? Во всяком случае, он держится увереннее, чем можно было ожидать.

— Честно сказать, не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — сказал Хлестов.

— У вас нет врагов? — спросил Чурилин.

— Нет, — пожал Хлестов плечами.

И его нижняя губа выпятилась от обиды: как можно такое о нем подумать?

— Нет или быть не может в принципе? — спросил Чурилин.

— Похоже на допрос, — насторожился Хлестов,

— Ничуть, — покачал головой Чурилин. — Я же сказал вам: если хотите, пригласите на наш разговор своего адвоката. А вы почему-то предпочитаете консультироваться с работниками прокуратуры.

Он брал Хлестова на пушку. В этом был определенный риск. Дело, как известно, благородное. Хотя и неблагодарное. Но ведь где-то Игорь Андреевич был здесь, в прокуратуре, прежде чем попал к нему в кабинет? Не просидел же он почти полчаса в туалете?

Так и есть. В лице Хлестова мелькнуло что-то вроде озадаченности. Потом — растерянность. Конечно же заходил к кому-то. И теперь старается понять: откуда он, Чурилин, об этом узнал? Или ему передал о незапланированном визите тот, у кого он был? Ничего особенного в этом нет, разумеется…

Но кто-то ведь сказал Хлестову: зайдешь к такому-то в такое-то время. Он тебе все скажет и подскажет. И прояснит ситуацию. Может такое быть? Вполне.

— После убийства вашего соседа по лестничной площадке Кирилла Парфенова, с которым вы совсем недавно поменялись квартирами, вы наняли ещё двоих охранников. Почему?

— Я, как и вы, подумал, что покушались на меня. Хотя врагов у меня нет.

— А друзья? Чьи интересы пересекались бы с вашими?

— Таких сколько угодно. — Посетитель самодовольно усмехнулся. — У вас, полагаю, тоже.

— Ну, где нам, дуракам, чай пить! — хмыкнул Чурилин. — Вы всегда в окружении красивых женщин, у вас, наверно, столько завистников… Не говоря уже о ревнивцах.

— Давайте я попробую сэкономить ваше драгоценное время, — предложил Хлестов. — Я не знаю, кто, вернее, кому я мог перебежать дорогу. А в вашем ведомстве я действительно заходил проконсультироваться к одному человеку, которого мне порекомендовали. На всякий случай. Это противозаконно?

— Нисколько, — пожал плечами Чурилин. — Кстати, можете закурить.

— Спасибо, бросил, — отмахнулся Хлестов. — Это всё, что вы хотели узнать?

— Ещё несколько вопросов в интересах следствия, которые могут оказаться и вашими интересами… Это могло произойти из-за женщины?

— Не думаю, — покачал головой Хлестов. — В основном провинциалки, знаете ли… Приехали покорять Москву. Есть еще подружки крутых людей, но с теми я предпочитаю не связываться. Себе дороже получится. Здесь же, насколько я понимаю, все было весьма серьезно. Киллер действовал профессионально.

— Если не считать того, что он принял за вас кого-то другого. Но вы правы: ревнивцы так себя не ведут. Они, как правило, должны сначала сказать речь, желательно застав вас вместе с неверной супругой.

— Это в кино, — сказал со вздохом Хлестов. — Боюсь, Виктор Петрович, у вас в этом мало опыта. Как правило, все куда менее романтично…

Пожалуй, все, кто его знают, к нему не вполне справедливы, подумал Чурилин, посмеиваясь.

— Всё-таки подумайте, — сказал Виктор Петрович. — Вспомните всех, кто принадлежит к вашему кругу. Есть ли среди них те, в чьих интересах была бы ваша гибель. Или кто вам мало симпатичен, а вы не считали нужным это скрывать.

— Я могу идти? — спросил Хлестов, обозначив попытку, довольно неуклюжую, подняться со стула.

— Ещё только один вопрос, — выставил руку Чурилин, как бы снова его усаживая. — В каких вы отношениях с вашими соседями Парфеновыми — с теми, с кем вы поменялись квартирами?

— Если вас интересует покойный, — осторожно начал Хлестов, — то, как принято говорить, о мёртвых либо ничего, либо хорошее.

— Отнюдь. Сейчас меня больше интересует ваше отношение к его дочери. Ее зовут Галя, если не ошибаюсь?