Кравцов выбрался из машины, по-хозяйски обошел ее, осмотрел и пнул ногой колесо. Костя сразу узнал его, хотя видел всего лишь раз, — узнал по несколько сутуловатой и упругой осанке тренированного боксера. И пожалел, что не оставил Лену дома…

Он вопросительно взглянул на нее, стоявшую возле торгового киоска, делавшую вид, будто изучает выставленный товар. Теперь, по плану, она должна была снять варежку и полезть в карман за кошельком, если это тот самый Кравцов… Однако Костя теперь в ее сигнале не нуждался, он двинулся с места, на ходу закуривая сигарету, стараясь в сторону Кравцова не смотреть. Теперь, по плану, должна была быстро уходить отсюда Лена, но краем глаз Костя заметил, что она как-то странно замерла на месте. Варежку сняла, но за кошельком не полезла… И вдруг отчаянно замахала ему рукой.

Только тогда Костя посмотрел на Кравцова и увидел, как тот присел, разведя руки в стороны, а к нему со стороны детской площадки бежит мальчик лет пяти… Следом за мальчиком, переваливаясь и держась рукой за поясницу, шла старуха.

— Бабушка, папа приехал! — крикнул, обернувшись к ней, малыш, отчего споткнулся, но его тут же подхватили и подняли высоко вверх отцовские руки.

Зря я ее взял с собой, подумал Костя, глядя на застывшую на месте Лену. В следующий раз останется дома. Теперь снова начнутся сомнения и угрызения… Костя с ненавистью смотрел на Кравцова, который шел с сыном за руку, поддерживая другой рукой старуху, судя по всему мать.

А у Лены детей уже не будет. Это сказала знакомая Валеры из женской консультации. И сын никогда не встретит его, Костю, после работы вот так же, радостным криком.

…Всю ночь он проворочался, будучи не в силах заснуть. И Лена, он чувствовал, тоже не спала. Похоже, беззвучно плакала, повернувшись к нему спиной. Он обнял ее, провел пальцами по ее лицу. Так и есть. Плачет, стараясь, чтобы он не услышал.

— В следующий раз я пойду с одним Митей, — шепнул он ей на ухо.

Она замерла, напряглась.

— Может, все-таки не надо, — сказала она. — Ты же видел, у него сын, мать… Неужели ты сможешь убить его у них на глазах? Он ведь меня не убил, я ведь живая…

— Он убил наших детей, — прошептал он свистящим шепотом. — Двоих… Забыла уже?

Она это помнила, Костя не раз говорил, что у них будет двое детей, не меньше. Мальчик и девочка.

— Господи, ну как ты не поймешь… — вздохнула она. — Раньше я боялась только за тебя, а теперь думаю и о том мальчике, его сыне… Понимаешь? Наши ещё дети не родились, а он уже живет.

— И мразь живет, — сказал Костя, прижимаясь к жене.

— Костенька, родненький, я очень благодарна тебе за то, что не бросил меня, не отвернулся… Но если ты это сделаешь на глазах мальчика, я ведь возненавижу тебя! Мне Таня уже предлагала выбросить ваше оружие, когда вы куда-нибудь отойдёте… Ведь со мной уже всё в порядке, я начинаю бояться за тебя, за того мальчика, а ещё недавно мне было все равно, понимаешь?

— Ладно, — сказал он, подумав. — Так и быть…

— Правда? — Она резко повернулась к нему. — Ты передумал?

Даже в темноте было заметно, как она засияла от радости.

— Да, — сказал он, досадуя на её неуместную и оскорбительную для него радость. — Я убью его в другом месте. Когда он будет на дежурстве.

И снова стало заметно, как померкло ее лицо. Потом она снова подняла на него глаза.

— Возможно, я чего-то не понимаю… — вздохнула она. — А только я знаю, ты по-другому не можешь.

— А ты все время об этом забываешь, — сказалэн. — Мне с ними тесно, понимаешь? Или я, или они. Вот и выбирай. Послезавтра он снова выходит на службу. Я пойду туда с одним Митей. Вот его не надо уговаривать. Он — это я.

— А я — это не ты… — виновато произнесла она. — Это ты хотел сказать? Что он тебя понимает, а я нет? И потому я не хочу, чтобы ты убивал, а он хочет, это ты хотел сказать?

— Ты мне жена. А он брат-близнец, — сказал Костя, погрузившись лицом в ее пахучие волосы. — И хватит об этом… Лучше скажи, как у нас с деньгами. Сидим у них на шее, и ножки свесили.

— Вот именно, — подхватила она. — Я могу завтра продать свой перстень. Купим билеты и уедем домой! Вот увидишь, дома всё будет видеться по-другому. И ты успокоишься… И никто ничего не узнает.

— Я это знаю, я! — закричал он, поднявшись в постели. — И этого достаточно! Вот ты и поедешь домой, одна! И чтобы тебя здесь послезавтра уже не было!

— Тише… Ты всех разбудил… — сказала Лена.

В другой комнате, где спали хозяева, зажегся свет.

— Господи, кончится когда-нибудь этот кошмар… — донесся до них приглушенный стон Тани.

Потом забубнил что-то Валера, увещевая ее и успокаивая.

— А если мне это уже надоело! — громко сказала Таня. — Если я каждый день жду, что к нам придет милиция с обыском!