— Майор, как слышишь?

— Евдокимов слушает.

— Есть выход в эфир, координаты получены, срочно вылетайте. Группа захвата уже в воздухе.

— Вас понял, выполняю.

— Вот и наш черед пришел, полетели?

— Нам не впервой, — попытался пошутить Волин и посмотрел на Павла.

—----

— Да я понимаю, но экстренный случай. Да. Хорошо, я все понял,

Борис швырнул телефон в снег и грубо выругался.

— Али, заводи машины, далеко они не могли уйти.

— Как знать, за час, можно и за сто километров умотать. А главное, куда ехать?

— Не знаю, ничего не знаю, — выдавил из себя Борис и жалобно посмотрел на Али, — может Асланову позвонить?

— Ты что, сдурел, отсюда звонить. Если Магомет узнает, откуда ты звонил, он знаешь, что с тобой сделает?

— Догадываюсь. А что делать?

— Не знаю, твой человек деру дал, да еще врача с дочерью с собой прихватил. Решай сам, это твой участок работы.

— Я понимаю, но я не знаю, что делать, — буквально закричал Борис, сверля Али взглядом.

Тот посмотрел на него, и неожиданно вынув пистолет с глушителем, выстрелил два раза. У Бориса вытянулось лицо, когда он увидел, как Али достает пистолет и направляет в его сторону дуло. Он упал на снег и пули, попав в сердце, мгновенно оборвали его жизнь и потому, во взгляде так и запечатлелась печать удивления.

— Шайтан, ничего сделать не могут нормально. Все приходится решать самому. Сколько раз я говорил, что этих неверных, надо стрелять как собак и чем больше, тем лучше, — он посмотрел на бездыханное тело Бориса и, достав телефон, набрал номер Асланова.

Как только в трубке раздался его голос, Али кратко доложил о ситуации, добавив в конце:

— Этого кретина Бориса, я прихлопнул. Что мне делать?

— Ясно. Искать сбежавших бесполезно. Подготовь все для ликвидации базы и с людьми уходи. Машины бросишь, возьмешь другие, следов не оставляй.

— Что с оставшимися делать?

— Всех в расход. И не тяни. Никто не знает, что на уме у сбежавших. Вдруг их совесть замучила, и они решили покаяться и на нас донести. В любом случае, всех уничтожь. Да и еще. Мне больше не звони, я сам тебя найду.

— Понял.

Али крикнул своих ребят, которые в это время находились в гараже, и вместе с ними отправился в дом, предварительно сказав, чтобы захватили оружие.

Ликвидация врачей и заложников заняла всего несколько минут, после чего из гаража принесли ящик с взрывчаткой и начали устанавливать в доме и около контейнеров, в которых оставалось пятеро испытуемых. Когда со всем было покончено, Али посмотрел на часы и поставил таймер детонатора с таким расчетом, чтобы они успели уехать.

Взяв несколько канистр с бензином, он и трое его подельников, сели в джип, и взглянув последний раз на дом, тронулись в путь.

— Куда едем? — произнес Рустам, который был за рулем и чихнул.

— Будь здоров, не хватало еще, чтобы ты заразу подхватил. Гони в Вышний Волочек, а там видно будет, — и тоже громко чихнул, матерно выругался и, достав бутылку коньяка, отхлебнул прямо из горлышка.

Джип рванул и вскоре выскочил на укатанное снегом шоссе. Минут через десять, где-то позади них вдали, раздался взрыв, за ним второй, потом третий.

— Милицейский пост помнишь, где объезжать?

— А то, за два километра будет поворот, там крюк сделаем и выскочим, а там до самого города ни одной легавой собаки.

— В город пойдем пешком.

— Пешком, с оружием, ты что сдурел. А зачем тогда столько бензина брали?

— Машины в лесу бросим и подожжем. В городе возьмем новую тачку.

— Так может заранее позвонить Алисбеку, чтобы он держал машину наготове?

— Никуда не надо звонить. И так, трезвона в эфире достаточно. Магомет сказал, чтобы соблюдали тишину в эфире.

— Чего он так боится? Мы же не в Америке, Россия, что тундра, народ скоро по складам читать будет, не то что, техникой пользоваться.

— Как знать. Эти шакалы, всегда были хитры, когда жареным пахнет. Сидят, водку пьют и ишаками прикидываются, а когда петух клюнет в задницу, волками становятся. А у волков зубы такие, что лучше не попадаться. Поэтому, раз Магомет сказал молчать в эфире, значит ему видней.

— Не зря аллах дал ему мудрость, поэтому он живой и мы с ним, а те, что в доме остались, уже давно в аду корчатся.