Это будет маленький рождественский подарок от Манхэттенского Потрошителя этому замечательному городу. Манхэттенский Потрошитель! Какое легендарное имя! Да здравствует пресса! Я люблю Нью-Йорк.

Манхэттенский Потрошитель рассмеялся тихим, низким смехом. Потом его темные глаза прищурились, и он злобно написал:

Будут еще смерти. Это необходимо. Сегодня вечером очередь знаменитого доктора. Даже на башне академии нельзя чувствовать себя в безопасности от Манхэттенского Потрошителя. Это послужит очень важным уроком. Это заставит ее понять. Это станет формальным предупреждением Потрошителя, прежде чем он вонзит нож в золотое сердце и перережет жилы на красивой золотой шее.

– Мелани! – Вивека сильно сжала ее локоть.

– Вивека?

Обычно розовые щеки Вивеки были теперь пепельного цвета.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Мелани последовала за Вивекой в дальний угол переполненной комнаты. Праздник в честь Дома мод «Вог» был в пол ном разгаре. Все находились здесь или были здесь раньше. Мелани и Адам приехали рано и планировали остаться допоздна. Они должны были приехать сюда: «Вог» был важным клиентом, а фотография Мелани красовалась на обложке престижного праздничного номера журнала. Чарлз приехал и уехал, один, несколько часов назад. Они с Мелани не разговаривали друг с другом, но она чувствовала, что его темные глаза следят за ней. Один раз он даже направился в ее сторону, но Мелани быстро отвернулась.

– Вивека, что случилось?

– Я только что приехала сюда. По дороге я слушала специальный выпуск новостей по радио. Манхэттенский Потрошитель… – Вивека замолчала, хватая ртом воздух.

– Что, Вивека? – «Это Брук? Нет, пожалуйста, если что-нибудь когда-нибудь случится с Брук…».

– …убил Джейн Такер.

– Джейн Такер, – тихо повторила Мелани, почувствовав облегчение. Джейн Такер… Это имя казалось знакомым. Почему?

– Когда-то Адам и Джейн были помолвлены и собирались пожениться. У них ничего не получилось, но…

Мелани, тебе нужно увезти его отсюда прежде, чем все остальные узнают об этом.

Мелани кивнула и пошла искать Адама.

Он пошел за ней, не задавая никаких вопросов, точно так же, как она раньше последовала за Вивекой. Адам видел печаль и ужас в ее светло-голубых глазах. Когда они оказались в машине наедине, Мелани все рассказала ему.

– О Господи, нет!

– Адам, мне очень жаль.

– Когда они найдут этого подонка? – требовал Адам с искаженным от гнева и боли лицом. – Когда они положат конец этим жестоким преступлениям?

Брук посмотрела одиннадцатичасовой выпуск новостей, прежде чем лечь спать.

«Манхэттенский Потрошитель приговорил к смерти четвертую жертву. Сегодня вечером тело доктора Джейн Такер, профессора нейрохирургии в…»

Брук смотрела на телевизионный экран. Кинокамеры снимали многоквартирное здание, где жила убитая женщина. Брук знала, что Ник находится внутри и осматривает забрызганную кровью комнату в поисках улик. Она знала также, что он весь кипит от ярости. Брук хотелось поговорить с ним. У нее будет такая возможность. Ник позвонит ей, как делал всегда.

Брук надеялась, что Ник понимает, что может звонить ей в любое время, даже посреди ночи.

Но Ник не позвонил той ночью. Он не позвонил и на следующий день. Был сочельник, но государственные учреждения работали. Ник мог бы позвонить ей на работу или домой.

Но он не позвонил.

В три часа дня в Рождество Брук позвонила Нику в полицейский участок. Она попросила его к телефону, не представившись.

– Лейтенант Эйдриан.

– Привет. Это Брук.

– Брук, – промолвил он. Ему хотелось поговорить с ней, но он не собирался этого делать. Он бы позвонил ей как-нибудь. В другой раз. Он бы позвонил тогда, когда не было бы никакого убийства и им бы не надо было обсуждать никакое дело. Он бы спросил ее, не хочет ли она пойти с ним погулять, или поужинать, или прокатиться на пароме.

Ник собирался позвонить Брук двадцать третьего декабря. Но звонок о смерти доктора Джейн Такер раздался раньше. – С Рождеством.

– Тебя тоже.

– Гм, почему…

– Я размышляла… – начала Брук. «Я размышляла, почему ты не позвонил мне». – Как ты узнаешь об убийствах? – продолжила Брук. – Похоже, тебе становится известно об этом в ту же самую ночь.

«Очень грубо, Брук. Ник сообщил Эндрю – как связующее звено с окружной прокуратурой Эндрю должен был знать все, – но ничего не сказал Брук. До прессы пока еще это не дошло. Но средства массовой информации привлекли – действительно привлекли к этому расследованию – только с октябрьского убийства. Теперь это стало причиной для беспокойства. О «знаменитых» делах серийных убийц-маньяков рассказывали в местных газетах и по телевизору: о Теди Банди, и о Душителе Хиллсайда, и об Убийце из Грин-Ривер. Станет ли Манхэттенский Потрошитель следующим маньяком, ускользающим от полиции месяцами, даже годами, вызывающим ужас и несущим смерть? Чем занимается полицейское управление Нью-Йорка? Не стоит ли его усилить армейским подразделением, вместо того чтобы использовать обычную команду для расследования? Достаточно ли делает лейтенант Ник Эйдриан?»

– Он звонит. – Голос Ника был очень тихим, он сообщал конфиденциальную информацию. Об этом даже в его полицейском участке знали не многие.

– Он звонит? Ты разговаривал с ним?

– В этот раз да, – с трудом произнес Ник, вспомнив приглушенный голос и жуткую цель этого звонка. – Теперь он знает, что я ответственный за расследование. Раньше он просто оставлял сообщение.

– Какое сообщение?

– Каждый раз он говорит, что нам следует приехать по адресу, который он дает, как можно скорее. Затем он вешает трубку. Слишком быстро, чтобы зафиксировать его номер и устроить ловушку. На этот раз, кажется, он звонил из телефонной будки.