Дрожащими руками, но на удивление проворно Гейлен перевязала веревкой пуповину ребенка. Потом она взяла ножницы и перерезала пуповину. Гейлен затаила дыхание. Небольшая лужица крови появилась с ее стороны, со стороны плаценты, но пуповина со стороны ребенка была перевязана туго и надежно.

Теплые слезы потекли по щекам Гейлен, падая на голую головку ее дочки. Гейлен взяла девочку на руки и поцеловала ее. «Это было настоящим чудом, Чарлз… чудом».

Гейлен завернулась вместе с дочкой в одеяла. Потом они начали разговаривать. Мама с дочкой. И дочка – тихими «агу» – с мамой. Наконец они заснули.

Обе проснулись в полночь от неожиданно яркого света. Электричество появилось, и это обещало тепло. Гейлен подошла к окну, держа на руках дочку, и стала смотреть на последствия урагана. За окном снова была волшебная страна. Огромные, бесформенные снежные сугробы, словно безобидные, ласковые монстры, блестели от света лампы, горевшей перед входом. Вокруг все снова стало спокойным, мирным и красивым.

– Какой это был день, моя дорогая! – прошептала Гейлен.

Что-то мучило ее в глубине памяти насчет этого дня. Что это? Ах да, сегодня был день рождения Джейсона. Сегодня был день рождения Чарлза. А теперь и день рождения его – чьей из них? – дочери. – С днем рождения, бесценная малышка!

– Брук?

– Здравствуй, Чарлз. Поздравляю. – Было двадцать третье декабря.

– Ты кажешься не очень-то веселой.

– Просто я только что все рассказала Эндрю. – Она намекала ему об этом все время в последние шесть недель, но сегодня прямо сообщила Эндрю, что собирается уйти из окружной прокуратуры и что будет работать в «Издательской компании Синклера».

– Он был не очень-то счастлив услышать такую новость?

– Сначала он просто пришел в ярость. – Воспоминания о реакции Эндрю на ее сообщение об уходе до сих пор приводили Брук в некоторое замешательство. Она ожидала, как он станет сетовать на то, что она бросает блестящую карьеру в области криминалистики, не говоря уже о политических возможностях, которые она просто пускает на ветер. Брук ожидала, что Эндрю может даже сказать, какой «невыносливой» она оказалась, в конечном счете. Брук ожидала его гнева, но она никак не предполагала, что он воспримет ее уход как личное оскорбление.

Но именно так Эндрю и отнесся к ее заявлению: словно она бросала именно его тоже. Должно быть, он переживал не лучшие времена. Вероятно, Эллисон из-за обострения болезни опять уехала из дома на рождественские праздники. Эндрю сразу же воспринял уход Брук как личное оскорбление, но его гнев длился недолго. Он быстро пришел в себя и начал шутить о том, что ее ждет, а потом, наконец, пожелал ей всего хорошего.

– Сначала? – переспросил Чарлз.

– Да. Потом все было прекрасно. Но…

– Но у тебя есть и другие мысли?

– Не совсем. Полагаю… – Брук замолчала. Почему она позвонила Чарлзу? – Скажи мне, что я поступаю правильно.

– С моей эгоистической точки зрения, ты поступаешь просто потрясающе. Но тебе самой решать.

– Я уже решила. Я сообщила Эндрю, что ухожу из окружной прокуратуры в марте.

– К тому времени ты уже вынесешь приговор Манхэттенскому Потрошителю?

– Я пришла к выводу, что он исчез. Прошло уже два месяца. Возможно, он покончил с собой.

– Надеюсь, что именно так, – спокойно согласился Чарлз.

Увидев его, Мелани остановилась перед картиной Ренуара, загородив ему вид. Джейсон улыбнулся, выключил плейер и снял наушники.

– Мелани. Рад встрече с тобой.

– Я тоже рада, Джейсон. Вернулся из Австралии?

– Да, на некоторое время. Я собираюсь отправиться во Фримантл через несколько недель – посмотреть финал.

– Весь Манхэттен кинулся по магазинам в последнюю минуту закупать рождественские подарки.

– Благодаря чему эта сказочная выставка импрессионистов осталась в нашем полном распоряжении. – Джейсон указал широким жестом на пустую галерею.

Мелани кивнула головой. Именно поэтому она и пришла сюда. Здесь – вдали от неистовой праздничной суматохи, от шумной толпы – было спокойно.

– Я никогда не видела, чтобы кто-то пользовался этим. – Мелани показала на плейер в руках Джейсона. – Эта пленка и в самом деле рассказывает тебе больше, чем путеводитель?

– Да нет, – спокойно ответил Джейсон.

Некоторое время они гуляли по галерее вместе, восхищаясь знаменитыми картинами.

– Как Чарлз? – наконец спросила Мелани.

– Прекрасно. Мне жаль…

– Мне тоже. – «Ты не выглядишь так, словно тебе жаль, Джейсон. Возможно, ты просто устал обмениваться банальными фразами с бесконечным количеством женщин, брошенных Чарлзом».

– Как Брук?

– Прекрасно. – «Откуда мне знать? Интересно, испытывает ли она такую же боль, как и я?» – Все поглощены расследованием по делу Манхэттенского Потрошителя.

Джейсон задумчиво кивнул. По крайней мере Гейлен находится далеко от этого ужаса. Она обычно бродила по Гринич-Виллидж, словно это была дикая, удивительная, безопасная африканская саванна. Джейсон испытывал радость оттого, что сейчас Гейлен находится вдали от ужасов Манхэттена; Джейсон испытывал радость и от того, что Гейлен находилась вдали от Чарлза.