Себастьяну и самому приходилось вырубать прекрасные и сильные деревья просто потому, что они мешали нормальному развитию растений нижнего яруса или закрывали перспективу, мешая наслаждаться ландшафтом в целом.

А господь имел право наслаждаться созданным им вселенским ландшафтом.

На следующий день, понимая, что, с точки зрения военных, он — в числе неблагонадежных, и дабы не создавать угрозы донье Фелисидад, Мигель съехал на свою квартиру. Но уже на следующий день его навестил Сесил Эсперанса, и был он зол, напряжен и встревожен одновременно.

Без долгих предисловий Сесил сообщил, что его сестра Тереса и золовка Лусия Эсперанса пропали без вести. Сесил прямо потребовал от начальника полиции проведения немедленных следственных действий, поскольку есть свидетельства, что в первые два дня после захвата усадьбы Энрике Гонсалесом женщины еще были живы.

Мигель напрягся. Он бы не удивился, если бы узнал, что Энрике Гонсалес поквитался с семьей Эсперанса, но то, что оба тела пропали, ему не нравилось. Очень уж все это напоминало…

— Так вы будете выполнять свой служебный долг или нет?! — неожиданно взревел Сесил, и Мигель вздрогнул и поднял глаза.

По щекам Сесила текли слезы.

— Разумеется, сеньор Эсперанса, — кивнул Мигель. — Сейчас я оденусь, и начнем.

Первым делом они выехали в усадьбу. Осмотрели ставшую коричневой от высохшей крови и усеянную зелеными жирными мухами стену флигеля, рассыпанные повсюду стреляные гильзы и вытоптанные клумбы. Затем, опираясь на вырезанный из виноградной подпорки костыль, Мигель с трудом поднялся на террасу, прошел в столовую дома Эсперанса и невольно охнул. Все вокруг — шторы, скатерть, полы — было залито кровью.

— Господи! — перекрестился он. — Что они здесь делали?

Сесил промолчал.

Опираясь на костыль, Мигель присел и всмотрелся в кровавые разводы на полу. Людей, определенно, убивали не только возле флигеля, но и здесь. А потом, судя по кровавым следам, волокли уже безжизненные тела к черному ходу.

Мигель с трудом поднялся, и его внимание привлек отчетливый рубец на дубовой панели посудного шкафа. Он проковылял ближе и пригляделся. Рубец был округлый, неравной глубины и очень глубокий, и с краю рубца виднелись вжатые ударом в древесину седые человеческие волосы.

Мигель оглядел комнату и увидел еще один такой рубец — в углу, у стены. Доковылял и наклонился. Точно: рубец был — один к одному. Причем, судя по залитой кровью стене, это был решающий удар.

«Чем же они их убивали?»

— Это лопата, Мигель, — сдавленным голосом произнес Сесил. — Я тоже обратил внимание.

— Они их что, лопатами рубили? — ужаснулся начальник полиции, и вдруг по его спине словно промчался ледяной вихрь. — Садовник?! Дьявол! Ну, конечно же, это был садовник. Мятеж, капитан Дельгадо со своим батальоном, поджог полицейского участка, дикая смерть капрала Альвареса — все это отбросило крепкого немого парня куда-то на задний план, а зря…

— Садовник? — смущенно переспросил Сесил. — Вы думаете, это наш садовник?

— А вы что, его видели?! — Мигель почуял в интонации Сесила что-то неладное.

— В общем, да, — пожал плечами Сесил. — Просто я его уже допрашивал, но все без толку. Молчит, как рыба.

— Вы с ним разговаривали и не задержали?! — ужаснулся Мигель. — Вы что, Сесил? Забыли, что с вашим братом случилось?!

Сесил покраснел, затем побледнел и совсем смутился.

— Вы допустили большую ошибку, Сесил, — покачал головой Мигель и приподнялся. — Найдите мне его, Сесил.

— Хорошо, — пробормотал Сесил и пулей выскочил в дверь.

Мигель проводил хозяина всех земель семьи Эсперанса долгим взглядом и неожиданно для себя снова засомневался. Смерть сестры и золовки была объективно выгодна Сесилу, а зная его беспринципность… В общем, предположений здесь можно было понастроить — ого-го!

С другой стороны, сеньор Гарсиа убит садовыми ножницами, а в доме явно убивали округлой, хорошо отточенной садовой лопатой. Может, Сесил и был как-то заинтересован в смерти своих родственников, но сам инструмент убийства определенно принадлежал Себастьяну Хосе Эстебану. Да и все эти растительные фантазии всех предыдущих убийц… все эти розы, орхидеи… нет, без садовника здесь не обошлось!

Мигель медленно поднялся на второй этаж, зашел в комнату сеньоры Тересы, затем в спальню сеньоры Лусии, смотрел мятые, скомканные, засыпанные пеплом и залитые вином, пропахшие мужскими испарениями простыни, затем заглянул в кабинет старого полковника… Но картина и здесь была ожидаемой: полный разгром и кровь — на полу, на шкафах, на занавесках…

Мигель медленно обошел каждую комнату, мысленно прикидывая, сколько же человек могло быть убито внутри дома, и пришел к выводу, что никак не менее десятка. Да, в их числе могли быть и женщины дома Эсперанса, но кто остальные? И если это сделал Энрике Гонсалес, то почему их убивали в доме, а не вывели во двор, как всех остальных? А если — садовник, то зачем ему кто-то, кроме членов семьи Эсперанса?