Он поднял импровизированный флагшток и провел им над головой — получилось внушительно и даже по-своему красиво.

— Господи, помоги! — широко, не стесняясь уставившихся на него из окопов солдат Республики, перекрестился он. На секунду закрыл глаза и, преодолевая дрожь в коленях, шагнул вперед.

Мигель пошел прямо через мост — тот самый, под которым семь лет назад он упустил этого безумного негодяя, и тот самый, на котором не так давно, каких-нибудь два года назад, налетел на своей «Испано-суизе» на бревно. С тех пор мост ни разу не ремонтировали, и теперь некогда новенькие светло-желтые доски почернели и даже не скрипели — жалобно всхлипывали при каждом его шаге.

На той стороне что-то гневно и тревожно вскрикнули, и вслед немедленно щелкнул сухой винтовочный выстрел.

Мигель остановился и замахал своим импровизированным белым флагом еще сильнее. Попадать под случайную пулю не хотелось.

— Я — парламентер! — немного подумав, крикнул он. — Не стреляйте! Я из города!

На той стороне молчали.

Мигель с трудом преодолел в себе желание обернуться назад, чтобы убедиться, что никто из не наигравшихся еще в войну мальчишек не целится ему в спину, и снова шагнул вперед.

Никто вроде не возражал.

Он взмахнул белой нательной рубашкой еще раз и, собрав всю свою волю в кулак, зашагал через мост. Миновал половину, затем три четверти, а потом вдруг ступил на твердую каменистую почву и понял, что все обошлось.

«Господи, благодарю!» — вздохнул он и, не прекращая махать своим «флагом», пошел прямо по дороге. Мигель уже видел высунувшиеся из укрытий головы, слышал негромкий удивленный говор солдат и боялся только одного — чтобы не ударили в спину. И едва он об этом подумал, как груда камней на обочине неожиданно зашевелилась, оттуда показался ствол крупнокалиберного пулемета и заспанные перепуганные глаза.

Мигель остановился, взмахнул флагом еще раз и в следующий миг понял, что опоздал, — пулемет уже делал свое дело — дробно и тяжеловесно. Мигеля ударило по ногам, а затем, когда он осел на колени, мощно двинуло в плечо, развернуло и бросило на камни лицом вниз.

Он так и не потерял сознания — ни когда его перебежками, под шквальным огнем с республиканской стороны, уносили с дороги, ни когда перетягивали ноги и торчащий из плеча окровавленный обрубок тонким сыромятным ремнем, ни когда его глаза встретились с глазами подъехавшего на роскошном «Мерседесе» майора Диего Дельгадо.

— Хорошая машина, Диего, — одними губами произнес Мигель. — Такая, как ты хотел…

Майор прищурился, кажется, узнал его и вышел из машины.

— Имя, фамилия, звание, зачем шел… — навис над Мигелем рыжий веснушчатый капрал.

— Подожди, — отодвинул его в сторону Диего и наклонился над раненым. — Мигель? Ты, что ли?

— Слушай, Диего… — прошептал Мигель. — Там… у тебя… немой парень работает… это он, тот самый садовник… помнишь?

Диего нахмурился, но, похоже, вспомнить, о ком речь, не сумел.

— Это он землю во рты кладет, — торопясь, выдавил Мигель. — И лопатой… тоже… он. Останови его, Диего.

На той стороне реки ухнуло орудие, майор вскочил и, на ходу отдавая приказания, бросился к машине, а Мигеля схватили за ворот и поволокли на обочину.

Себастьяна взяли минуты через две, прямо в только что выкопанном им под пулеметное гнездо окопе. Рыжий веснушчатый капрал подошел к немому парню с двумя солдатами и ткнул в него пальцем.

— Взять.

Изумленного землекопа подхватили под руки и потащили вдоль линии окопов, затем — через бугор и бросили в им же самим подготовленную яму для пленных. Себастьян поднялся на ноги, отряхнул с колен землю и огляделся.

Справа в углу, обхватив голову руками и ни на что уже не реагируя, сидел взятый вчера республиканский комиссар. Прямо у глинистой стены перебирал четки проштрафившийся марокканец, а слева… Себастьян пригляделся и растерянно заморгал. На него смотрели до боли знакомые глаза полицейского.

Он полулежал на боку, а из разорванного плеча в лохмотьях мяса и сухожилий торчала желтая острая кость.

Себастьян подошел и присел на корточки.

— Эс-те-бан… — выдохнул полицейский. Себастьян дружелюбно оскалился. Увидеть земляка оказалось на удивление приятно.

— Я тебя нашел… Эстебан, — медленно проговорил Мигель. — Теперь за все ответишь: и за Тересу, и за Лусию… и за капитана Гарсиа… за все.

Себастьян оторопел. За два года войны он достаточно хорошо изучил карательный лексикон и уже знал, что означает «ответить за все».