Неужели он имел в виду ее?

— Разговаривая, общаясь, люди лучше узнают друг друга, делятся своими мыслями, чувствами, — пояснила Фрэнсис.

— Стало быть, наблюдая за человеком, вы можете сказать, что он думает или чувствует.

Возможно, именно он мог сказать, о чем думают другие. Может быть, потому-то он и смотрит на людей так пристально своими призрачными глазами, Фрэнсис опасалась, что, когда он сидел рядом с ней на кровати, он мог прочитать ее мысли и разгадать ее чувства. Она собралась уходить.

— А что еще, кроме карт и костей, я должен проверить?

Повернувшись к нему спиной, она ответила:

— Все остальное отмечено в списке.

Он показал ей этот список и, ткнув на второй пункт, произнес:

— Вы имеете в виду вот этот?

— Фишки? Но я думаю, что у нас их достаточно? Но если вы так считаете, то пометьте.

— И это, — сказал он, указывая пальцем на следующий пункт списка.

Она поняла, что он решил таким образом заставить ее прочитать весь список. Подобный трюк ей уже был знаком. Точно так же поступала одна ее полуграмотная ученица. Фрэнсис решила очень просто выйти из положения.

— Можно список? — сказала она, потянувшись за ним. — Я забыла туда кое-что вписать.

Положив лист на стол, она написала: «Вы умеете читать?» И показала ему.

— Нам нужны карандаши и бумаги, — произнес он медленно, делая вид, что читает, и никак не отреагировав на вопрос.

— Да, конечно, нужны. Ой, я еще кое-что забыла написать, — сказала Фрэнсис и опять стала писать: «Вы большой осел».

Прочитав это, он даже и бровью не повел.

— У вас нет ко мне вопросов?-спросила она.

— Нет.

По всему было видно, что она обескуражила его. Он мог бы с этим списком и с этим предложением к кому-либо подойти и узнать, что же там было написано. Она почувствовала, что ей стыдно. Возможно, что он был так беден, что не мог посещать школу.

— Знаете, вы мне отдайте список обратно, — сказала Фрэнсис, увидев, каким внимательным взглядом он смотрит на нее, и она не могла не признаться: — Я написала там не совсем хорошую фразу.

— Обо мне?

— Ну да, хотя это несерьезно, конечно.

Его глаза были холодными как камень, и он сказал:

— Вы поняли, что я не умею читать.

— Я ведь учительница, — сказала Фрэнсис и сразу же добавила: — Но это не имеет значения, что вы необразованны.

— Однако на этой работе мне обязательно надо уметь читать.

— Это вовсе не обязательно, — сразу же поправила его Фрэнсис, чувствуя себя неловко. Ведь многие здесь также не умели читать. — Конечно, было бы неплохо, если бы вы это умели делать, я могла бы давать вам уроки, если вы хотите. У меня есть книги.

— Просто так я не стану пользоваться вашими услугами. Я должен что-то дать вам взамен.

Она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Ну, в таком случае вы могли бы учить меня испанскому.

— Я не умею писать и читать по-испански.

— А я имею в виду лишь разговорный язык.

— Тогда, может быть, я и смог бы помочь вам, — сказал он с неохотой. — Может быть, есть еще что-го, чему я мог бы вас научить?

Она пожала плечами:

— Неплохо бы научиться верховой езде.

— Ну, этому уж я вас научу.

Она хотела было заикнуться, что Луиза собиралась обучить ее верховой езде, но решила, что лучше об этом не говорить.

Казалось, Чако вполне был удовлетворен сделкой, — Вот так будет честно. Вот и сторговались, — сказал он и хотел уже было заняться своим делом, но вдруг опять посмотрел на лист, где Фрэнсис приписала то, что ему очень хотелось узнать. — Так что же здесь написано?

Он указал на то, что она написала сначала.

— «Вы умеете читать?» — прочитала она.

— А теперь ту плохую фразу, которую вы потом написали.

— Ну, ладно, — ответила Фрэнсис и прочитала: — «Вы большой осел».

На какое-то мгновение казалось, что он был ошеломлен, услышав это… но потом его лицо расплылось в улыбке. Он громко засмеялся, показывая свои белые зубы, которые прекрасно оттеняли его загорелую кожу. Даже его вечно холодные глаза излучали какую-то теплоту. Он совершено преобразился и стал другим.

— Осел? — смеялся он. — И вы считаете это плохим словом?