Миссис Глинн и две ее сестры… Они каким-то образом касаются этого дела, связаны с ним, в чем бы оно ни состояло. Надо выяснить, что это за связь. Жаль, что времени маловато — в своих же способностях выяснить все, что только возможно, мисс Марпл ни на миг не сомневалась. Она ведь милая, разговорчивая старушка, от которой вполне естественно ждешь болтовни, расспросов и сплетен. Она расскажет им о своем детстве, а это, скорее всего, натолкнет и одну из сестер на рассказ о ее детских годах. Они будут толковать о блюдах, которые когда-то ели, о прислуге, родственниках, поездках, замужествах, рождении детей… и… о, да… и о смертях. Только, когда речь заходит о чьей-то смерти, нельзя проявлять чрезмерное любопытство. О, нет. Впрочем, у нее почти автоматически найдутся нужные слова, что-нибудь вроде: «Боже, какой кошмар!» Надо будет завести разговор об их жизни и родственниках — при этом тоже может что-то выясниться. Речь может идти и о каком-то случившемся по соседству событии, к которому три сестры не имеют прямого отношения. Такому событию, о котором они знают и наверняка заговорят. Во всяком случае, что-то способное навести ее на след, тут должно быть. Через два дня она снова присоединится к экскурсии, если только ничто не удержит ее.

Мысли мисс Марпл снова вернулись к ее спутникам. Ведь вполне возможно, что тот, кого она ищет, все время находится среди них и будет там, когда она вновь сядет в автобус. Идет ли речь об одном человеке или о нескольких? Все выглядели такими безобидными… но это случается и с людьми, которые далеко не так уж безобидны. Может раскрыться какая-то старая история… мисс Марпл чуть нахмурила брови, пытаясь вспомнить что-то… что-то… в свое время мелькнувшее у нее в голове… она еще подумала тогда: я совершенно уверена… но только вот в чем уверена?

Ей снова пришли на ум три сестры. Нельзя так долго засиживаться в комнате. Сейчас она распакует те вещи, которые будут нужны ей в эти два дня: ночную сорочку, мыло и зубную щетку, платье, которое наденет вечером, а потом спустится вниз к своим хозяевам. Надо, однако, решить самый главный вопрос: кто для нее эти сестры? Союзники или враги? Возможно и то, и другое. Это необходимо взвесить как можно тщательнее.

В дверь постучали, и вошла миссис Глинн.

— Надеюсь, вам будет здесь удобно. Помочь вам распаковать вещи? У нас очень порядочная приходящая прислуга, но она бывает только по утрам.

— О нет, спасибо, я уже вынула всю ту мелочь, которая может мне понадобиться, — ответила мисс Марпл.

— Я решила, что на первый раз стоит проводить вас — планировка дома основательно запутана. Лестниц у нас две, и нашим гостям случалось, бывало, заблудиться.

— Большое спасибо.

— Так вы спуститесь к нам? Выпьем по стаканчику шерри перед обедом.

Мисс Марпл с благодарностью приняла приглашение и последовала за хозяйкой. Насколько могла судить мисс Марпл, миссис Глинн была существенно моложе ее. Лет шестьдесят, подумала она, никак не больше. По лестнице мисс Марпл спускалась предельно осторожно, опасаясь, как всегда, что левое колено может ее подвести, но перила, к счастью, были вполне надежными.

— Красивая лестница, — заметила она. — Да и весь дом очень красив. Постройка восемнадцатого века, не так ли?

— 1780 года, — ответила мисс Глинн.

Судя по всему, похвала мисс Марпл доставила ей удовольствие. Она ввела ее в гостиную. Это была просторная и довольно уютная комната. Пара по-настоящему красивых предметов мебели, письменный стол эпохи королевы Анны, отделанный перламутром секретер, огромный старинный диван и несколько застекленных шкафов. Основательно выцветшие шторы и ковер скорее всего ирландского производства дополняли обстановку. Две сестры сидели на диване. Когда вошла мисс Марпл, они встали и подошли к ней. Одна из сестер подала ей стаканчик с шерри, другая предложила стул.

— Не знаю, любите ли вы высокие сиденья? Я лично очень люблю.

— Я тоже, — ответила мисс Марпл. — Они намного удобнее. Особенно при моей пояснице.

Боли в пояснице, похоже, давали о себе знать уже и сестрам. Стройная, красивая женщина с заплетенными в узел темными волосами была старшей сестрой. У младшей волосы — когда-то, вероятно, белокурые, а теперь седые — беспорядочными прядями падали на плечи, худенькая фигурка производила почти призрачное впечатление. На сцене она вполне могла бы играть немного постаревшую Офелию, — подумала мисс Марпл.

Клотильда же, продолжала развивать свою мысль мисс Марпл, скорее подошла бы на роль старшей Клитемнестры, заколовшей своего мужа прямо в ванне. Правда, поскольку у Клотильды никогда не было мужа, сходство это мало что давало. Клитемнестра убила только мужа, но в этом доме никогда не было Агамемнона.

Клотильда Бредбери-Скотт, Антея Бредбери-Скотт, Лавиния Глинн. Клотильда красива, Лавиния, если и не красива, то привлекательна, у Антеи же временами вдруг вздрагивала бровь, большие серые глаза начинали бегать по сторонам, и она оглядывалась, словно человек, почувствовавший, что кто-то следит за ним. Странно, подумала мисс Марпл. Антею она пока что не совсем понимала.

Непринужденная беседа продолжалась. Потом миссис Глинн вышла на кухню — похоже, что домашние заботы лежали в основном на ней. Клотильда тем временем рассказывала о том, что этот дом, уже много поколений принадлежавший их семье, им троим достался по наследству от дяди.

— Его единственный сын погиб на фронте. За исключением нескольких совсем дальних родственников от семьи остались только мы трое.

— Дом очень красив, — похвалила мисс Марпл. — Построен, я слыхала, еще в 1780 году.