Нортон замолчал. Пробка у выхода из магазина чуть рассосалась, потом люди бросились назад. Гомон возбужденных голосов, крики - все смолкло. Лица людей у дверей вдруг стали бледными и какими-то плоскими, словно двухмерными.

Крик с улицы не прекращался, соревнуясь с пожарной сиреной. Неужели в человеческих легких может хватить воздуха на такой долгий пронзительный крик?

– О, господи, - пробормотал Нортон, взъерошив волосы обеими руками.

Неожиданно крик оборвался, словно его отрезало. Один мужчина вышел на улицу. Наверно, он хотел помочь этой женщине. Какое-то мгновение его было видно через стекло и туман, словно сквозь пленку высохшего молока на стакане, а потом что-то двинулось к нему, какая-то серая тень на фоне белизны. Мне показалось, что он не вошел, а с раскинутыми от неожиданности руками был буквально вдернут в туман.

Несколько секунд в зале супермаркета царило молчание.

Внезапно целое созвездие лун вспыхнуло снаружи: включились фонари на автостоянке, питание к которым, видимо, подводилось подземными кабелями.

– Не ходите туда!
– завопила миссис Кармоди своим каркающим голосом. Там - смерть!

Желающих спорить с ней не оказалось.

Снаружи донесся ещё один крик, приглушенный расстоянием, и Билли вздрогнул, прижимаясь ко мне.

– Дэвид, что происходит?
– спросил Олли Вике,, оставив свое место у кассы. На его гладком круглом лице застыли крупные капли пота.
– Что это?

– Если бы я знал, черт побери!
– не сдержался я.

Олли выглядел очень испуганным. Жил он один в симпатичном маленьком домике на берегу озера Хайлэнд, любил заходить в бар у Приятной Горы. На мизинце левой руки Олли носил кольцо с сапфиром.

– Ничего не понимаю, - выдохнул он.

– Я тоже. Билли, у меня руки отрываются... Придется поставить тебя на пол. Я буду держать тебя за руку, о'кей?

– Мама...
– прошептал он.

– С ней все в порядке, - сказал я. Надо же было что-нибудь сказать.

Мимо нас прошел старик, хозяин комиссионного магазинчика, что рядом с "Рестораном Джона", как всегда, в свитере с названием колледжа, который он носил круглый год.

– Это одно из тех ядовитых облаков... Заводы в Рамфорде и Саут-Парке... Химикалии...
– буркнул он и двинулся дальше по проходу мимо лекарств и туалетной бумаги.

– Надо смываться отсюда, Дэвид, - нервно сказал Нортон, впрочем, без всякого убеждения в голосе.
– Что ты думаешь, если...

Тут нас тряхнуло. Ногами я почувствовал странный тяжелый удар, словно здание неожиданно упало с высоты фута в три. Музыкальным звоном отозвались бутылки, падая с полок на плиточный пол. От одной из секций витринного стекла откололся стеклянный клин, и я заметил, как прогнулись и коегде расщепились деревянные рамы, удерживающие стекла.

Вой пожарной сирены внезапно оборвался. Люди настороженно молчали в наступившей тишине, словно ждали чего-то, чего-то худшего.

– Эй, люди!
– крикнул Нортон.
– Слушайте все!

Люди стали оборачиваться. Нортон поднял руку с раскрытой ладонью над головой, словно политический деятель, произносящий слова присяги.

– Выходить на улицу сейчас опасно!

– Почему?
– выкрикнула какая-то женщина.
– У меня дома дети. Мне нужно к ним.

– Там, на улице, - смерть!
– вылезла в проход миссис Кармоди. Она встала рядом с уложенными у окна двадцатипятифунтовыми мешками с удобрениями. Ее лицо показалось мне припухшим, словно его раздуло изнутри.

Какой-то подросток толкнул её, и она, удивленно хрюкнув, осела на мешки.

– Заткнись, ты, карга старая! Несешь всякую чушь собачью!

– Прошу вас!
– продолжал Нортон.
– Если мы немного подождем, туман развеется и мы увидим...

Ответом послужил шквал противоречивых возгласов.

– Мистер Нортон прав, - поддержал я, стараясь перекричать шум. Давайте наберемся терпения.

– Я думаю, это было землетрясение, - сказал мягким голосом мужчина в очках. В одной руке у него были сверток пирожков с мясом и пакет с булочками, другой он держал за руку маленькую девочку, может быть, на год моложе Билли.
– Честное слово, землетрясение.

С какого-то стеллажа, видимо, откинутая на самый край ударом, землетрясением или чем бы это там ни было, упала запоздавшая банка, громко и неожиданно загремев на полу. Билли расплакался.

– Я хочу домой! Я хочу к ма-а-аме!

– Будь добр, заткни ему пасть, - рявкнул Бад Браун. Глаза его быстро, но бесцельно метались из стороны в сторону.

– А в зубы не хочешь?
– осведомился я.

– Дэйв, ну пожалуйста... Лучше от этого не будет...
– проговорил Нортон, думая о чем-то другом.

– Очень жаль, - сказала женщина, кричавшая про детей.
– Мне очень жаль, но я не могу здесь оставаться. Мне надо домой, к детям.

И она медленно обвела нас всех взглядом. Блондинка с привлекательным лицом.

– Ванда должна смотреть за маленьким Виктором, понимаете? Ванде всего восемь, и она иногда забывает... Забывает, что ей положено смотреть за ним, знаете?.. А маленький Виктор... Он любит включать конфорки на плите; там загораются такие маленькие красные лампочки... Ему нравятся лампочки...