Я нажал кнопку рукояткой швабры, мотор взвыл, и дверь заскользила вниз: коснулась сначала самого толстого щупальца, того, что ползло в направлении Майрона, сдавила его, потом прорезала. Брызнула черная жижа. Щупальце бешено забилось, заметалось по складу, словно огромный невероятной толщины кнут. Потом вдруг сплющилось, скользнуло под дверь и исчезло. Остальные тоже начали отползать.

Одно из щупалец тянуло за собой пятифунтовую коробку собачьих консервов и никак не хотело её оставлять. Опускающаяся дверь разрубила его надвое и с тяжелым стуком встала на место. Отрубленный кусок щупальца конвульсивно сжал упаковку, и по складу во все стороны разлетелись коричневые куски собачьего концентрата. Щупальце забилось на полу, словно рыба, выброшенная на берег. Оно сжималось и раскручивалось, но с каждым разом все медленнее, до тех пор, пока не замерло совсем. Я ткнул его рукояткой швабры, и трехфунтовый кусок щупальца хищно сжался вокруг нее, потом обмяк и упал.

Все стихло, только генератор продолжал гудеть и надрывно

плакал за фанерной перегородкой Олли. Через открытую дверь я видел, как он раскачивается на стуле, закрыв руками лицо.

Затем я осознал, что слышу ещё какой-то звук. Мягкое скользящее шуршание, которое - я слышал раньше, только теперь оно стало в десять раз сильнее: щупальца за загрузочной дверью, пытающиеся проникнуть в помещение.

Майрон сделал несколько шагов в мою сторону.

– Послушай...
– начал он.
– Ты должен понять...

Я ударил его кулаком в лицо, и от неожиданности он даже не попытался защититься. Удар пришелся под нос, верхнюю губу расплющило о зубы, и из разбитой губы потекла кровь.

– Ты убил его?
– задыхаясь, крикнул я.
– Ты хорошо видел, что произошло? Ты видел, что ты наделал?

И я принялся бить его, нанося удары и левой и правой, но не так, как учили меня когда-то в секции бокса в колледже, а просто наотмашь. Он отступал, отбивая часть ударов и принимая другие в каком-то оцепенении, вызванном, может быть, чувством вины. От этого я злился ещё больше. Я расквасил ему нос и посадил синяк под глазом.

– Послушай...
– продолжал твердить он.
– Послушай, ну послушай же...

Не знаю, как долго я лупил бы его, но тут кто-то схватил меня за руки. Я вырвался и обернулся.

Это оказался Олли. С круглым смертельно бледным лицом и темными кругами под глазами, ещё влажными от слез.

– Ты и твой приятель - глупое дерьмо!
– прорычал я.

– Не надо, Дэвид, - попросил он.
– Не бей его больше. Это ничего не изменит.

Джим с ошарашенным видом стоял неподалеку. Я со злостью пнул ногой какую-то коробку, она ударилась о его ботинок и отскочила.

– Хватит, Дэвид, - сказал Олли устало.
– Успокойся.

– Вы, два дурака, убили этого парня.

Джим смотрел себе под ноги. Майрон сидел на полу, держась за свой "пивной" живот. Я тяжело дышал, кровь стучала в висках, и меня била дрожь. Я сел на картонные коробки и какое-то время сидел не двигаясь, чувствуя, что или потеряю сознание, или меня стошнит, или случится ещё что-нибудь.

– Ладно, - тупо произнес я.
– Все.

– Хорошо, - сказал Олли.
– Надо придумать, что делать дальше.

– Выключи генератор для начала.

– Да, и давайте сматываться отсюда, - добавил Майрон, глядя на меня виновато.
– Мне жаль, что так получилось с этим парнем. Но ты должен понять...

– Ничего не хочу понимать. Вы с приятелем идите обратно в магазин, но ждите нас прямо тут, у пивного охладителя. И никому ничего не говорить... пока.

Они пошли, не споря, и прижавшись друг к другу, протиснулись в дверь. Олли заглушил генератор, но за секунду до того, как погас свет, я увидел брошенную на ящик с пустыми бутылками стеганую тряпку вроде тех, что грузчики обычно подкладывают под хрупкие предметы, и прихватил её с собой.

Шаркая ногами и на что-то натыкаясь, Олли выбрался из генераторного отсека. Как большинство людей с лишним весом, он дышал тяжело и чуть с присвистом.

– Дэвид?
– его голос немного дрожал.
– Ты ещё здесь?

– Здесь, Олли. Осторожней, тут кругом эти коробки с отбеливателем.

– Угу.

Я наводил его голосом, и через полминуты или около того он протянул в темноте руку и схватил меня за плечо, судорожно, с облегчением вздохнув.

– Черт. Давай выбираться отсюда. Здесь темно и... паршиво.

– Да уж, - сказал я.
– Но подожди минуту. Я хотел поговорить с тобой, только без этих двух идиотов.

– Дэйв, они ведь не заставляли его. Ты должен это помнить.

– Норм - мальчишка, а эти двое - взрослые люди. Ну, ладно, хватит об этом. Нам придется рассказать им, Олли. Людям в магазине.

– А если будет паника...

– Может, будет, может, нет. Но по крайней мере они дважды подумают, прежде чем выходить на улицу, чего как раз и хотят большинство из них. Почти у всех дома кто-то остался.