И все. Для Белема этого было, конечно, недостаточно.

Я чувствовал, как нетерпеливо обшаривает мой мозг в поисках информации, но он не мог найти там то, чего там не было. Вскоре он покинул мой мозг, металлическая фигура зашевелилась. Белем повернулся и молча пошел к столу, где начал что-то рисовать.

Когда я попытался задать ему вопрос, он рассеяно послал меня к черту.

Так это началось. Бесполезно спрашивать меня, как это кончилось — я ничего не понял. Смешно претендовать на то, что я хоть что-то понимал, хотя все происходило на моих глазах.

Не легко и не быстро. Это заняло так много времени, что чуть не стало бесполезным, ведь штурм не прекращался ни на минуту.

Я еще мог следить за первыми стадиями эксперимента Белема. Забросив свою работу с линзами, он полностью переключился на парадокс Банахи-Тарски. Сначала я терпеливо наблюдал, как он формирует сферы и грани, но потом у меня заболела от этого голова.

Он пытался сделать то, что любому здравомыслящему человеку казалось невозможным.

Вскоре я переключился на игру огней возле защитной стены. На первый взгляд все выглядело вполне благополучно, но я ощущал возросшую опасность. На мои вопросы никто не хотел отвечать, но я заметил в движениях механдроидов излишнюю торопливость. Они знали, что нужно спешить.

Супермехандроид на столе тоже изменился. Сеть над ним значительно упростилась, в ней остались только основные узлы и каналы.

Неподвижное тело как в коконе, окруженное голубоватым сиянием, лежало на столе.

Механдроилы столпились вокруг стола. У меня создалось впечатление, что они выслушивают советы своего новорожденного собрата. Более того, некоторые из них выпрямились и куда-то торопливо направились, как бы выполняя приказ.

Они работали, зная, что им остались часы, а может и минуты.

Прорвавшая завесу черная молния, вызвала бешеный приступ активности среди механдроидов.

Красное угрожающее облако медленно вплыло под огромные своды лаборатории, но брешь снова была заделана. В облаке вспыхнул красный столб, который стал быстро расти, грозя разрушить стены.

Позади меня раздался звон колокола.

Все повернулись на этот звук. Белем стоял у стола, и на его лице, обычно бесстрастном, появилась тень торжества.

— Вот оно, — сказал он.

Число механдроидов вокруг операционного стола заметно уменьшилось. Многие подошли к Белему, чтобы посмотреть на то, что он сделал.

В воздухе над столом плавала сфера, размером с грейфрут. Белем лучам света, как ножами, разрезал эту сферу на пять частей. Эти разрезы, разумеется, были не простыми. Казалось, что лучи света режут сферу так, что разрезают даже молекулы.

И вот в воздухе плавает уже пять частей. Я был уверен, что сфера разрезана в четырех измерениях, так как я совершенно не мог сфокусировать на них свои глаза.

Я не мог смотреть на эти сферы без боли в глазах, и мне пришлось их закрыть. После долгого вздоха присутствовавших я снова открыл их.

Там, где плавала одна сфера, теперь было две.

— Это же делают и амебы, — сказал я. — Что особенного в размножении делением?

— Не болтай, — сказал Белем. — И будь готов бежать, как только я прикажу. Времени осталось совсем мало. — Он бросил на окно встревоженный взгляд.

В лаборатории все без излишней суматохи готовились к бегству. Огромная нейронная сеть была свернута и помещена вглубь кокона из голубого сияния. Стол уже не стоял на полу, а висел в воздухе без всяких опор. Значит, передатчики вещества уже готовы к действию, — подумал я.

— Возьми эту трубку, — сказал Белем, — и иди в камеру передатчика. Держи трубку так, чтобы голубой конец был направлен вверх. Я приду через минуту.

— Даже если ты сможешь расколоть этот мрамор, уверен ли ты в успехе? — спросил я.

— Сейчас некогда разговаривать. Иди в камеру передатчика и открой двери.

Я так и сделал. Серебряный кусок мрамора все еще лежал на полу. Он был освещен красным светом, заполнявшим лабораторию. Красный свет исходил из длинного столба, проникшего через защиту и упорно расширявшегося, несмотря на все усилия механдроидов погасить его.

Белем методически работал со всеми своими трубками, линзами и призмами. Стол с закутанным в кокон сияния телом, висел в воздухе, готовый к отправке в любой момент, и стал разглядывать лицо спящего. Оно потрясло меня, хотя я и не могу объяснить, почему.

Супермехандроид спал, но он уже был готов проснуться. Во всяком случае, мозг его бодрствовал.

Казалось, вся лаборатория наполнена излучениями этого могущественного мозга. Мне казалось, что я понимаю, что происходит сейчас за этим могучим лбом.