— Да, в известных пределах. Он будет делать все, чтобы решить эту проблему.

— Но на что он еще способен, кроме этой работы с некроном?

— О, это будет мощный мозг, который решит многие проблемы.

Он снова вернулся к своей работе. Через некоторое время Белем продолжил разговор:

— Я все время размышляю над проблемой некрона. Материя и мысль связаны друг с другом. Может быть, некронное существо облекает себя в форму жертвы и постепенно пожирает его.

— Ты думаешь, что он убивает ради пищи?

— Я знаю об этом ровно столько же, сколько и ты. Может, немного больше. Мы не знаем, почему это существо убивает. Единственный разумный ответ — это поддержание своего существования. Даже организм с нулевой энтропией нуждается в этом.

Он задумчиво уставился на голубые вспышки. Думал он недолго — всего несколько минут.

А я в это время смотрел, как черная молния пробила голубую завесу и черное облако вплыло в лабораторию. Трещина в стене мгновенно была залечена, облако рассеялось.

Белем повернул ручку прибора, сдвигая две линзы.

— Вполне возможно, что мы уже никогда ничего не узнаем о некроне. Мы не сможем выстоять, ведь против нас стоит Военный Совет.

— А Пайнтер?

— А Пайнтер входит в этот Совет. Он уже трижды голосовал против уничтожения планеты. Он не хочет терять нас, особенно тебя.

— Очень любезно с его стороны. Особенно после его попытки убить меня в Подземелье.

— Парализовать, — поправил меня Белем.

Снова наступила тишина. Белем работал, а я смотрел.

— А что бы произошло, если бы у нас была возможность создать второй кусок мрамора? — спросил я немного погодя.

— Два отрицательно заряженный куска отталкивали бы друг друга. К несчастью, у нас нет ни времени, ни оборудования, чтобы создать второй кусок.

— Но нам достаточно расколоть этот пополам. Тогда они просто вытолкнут друг друга за пределы Галактики. Верно?

— Неверно. Кроме того, это невозможно. Так что нет смысла и говорить об этом. При расколе разрушится электронная матрица, целое никогда не бывает больше суммы его составляющих, а сумма составляющих всегда равна целому.

— Значит, ты никогда не слышал о Бакахе-Тарски, — сказал я.

— Кто это?

— Однажды я написал очерк о их работе, парадокс Бакаха-Тарски — так он называется — метод дробления твердого тела на части и затем соединение их вместе, но с другим объемом.

— Я должен вспомнить об этом. Ведь я прочел всю твою память. Это чисто теоретическая разработка, да?

Он обыскал всю мою память, и я почувствовал себя, как пациент перед врачом.

— Да, теоретическая. Однако, насколько мне помнится, кто-то сумел ее решить практически. Только я не помню подробностей.

— Нет, помнишь. Ты просто не можешь найти их в памяти, ты просто не властен над своей памятью, но все равно эта информация где-то должна быть. Очевидно, я недостаточно хорошо изучил твою память. Ты помнишь такое имя — Робинсон?

— Н-нет.

На лице его было написано все то же спокойствие, но я чувствовал, как нарастает его возбуждение.

— Кортленд, — сказал он. — Я хочу снова войти в твою память. Я думаю…

Очевидно, он думал, что я буду возражать, хотя для него это и не имело большого значения. Я видел как расширились его блестящие глаза, глядя прямо в мои. Но вот их фокус изменился. Теперь они смотрели внутрь, за мои глаза. Я видел, что тело его стало совершенно неподвижным, а лицо потеряло всякое выражение.

И вот снова его голос зазвучал, но теперь прямо в моем мозгу.

— Помни, все здесь, в твоей памяти. Правильно подобранная ассоциация — и ты вспомнишь. Подсознание не забывает ничего. Робинсон, калифорнийский университет…

— Калифорния… — подумал я, и что-то щелкнуло у меня в голове. Я увидел перед собой раскрытую страницу, которую я читал тысячу лет назад. Печать была четкой и я хорошо разбирал слова.

«Профессор Рафаэль М. Робинсон из Калифорнийского университета доказал, что возможно разделить твердую сферу на пять частей, из которых можно сложить две сферы, каждая из которых равна по объему исходной. Одна сфера формируется из двух частей, а вторая из трех.

Иными словами, сумма объемов пяти частей равна объему исходной сферы и равна сумме объемов двух сфер, то есть вдвое большему объему».