– Переворот!
– в ужасе закричал Фухе.
– Пиши скорей, тогда я их своей императорской властью растопчу!

Но было поздно. В кабинет президента ворвались молодчики в пестром одеянии.

"Оппозиционеры, - подумал Фухе.
– Но как они попали в столицу?"

Но тут вслед за молодчиками появились спортсмены в кедах и с автоматами, а за ними - подлые интриганы!
– Кальдер в футболке и Конг с гантелей.

– Господин президент, вы арестованы!
– торжественно произнес Конг, а потом неофициально добавил.
– Зачем Самум продал, дурак?

НОВЕЛЛА ПЯТАЯ. БРОСАЮЩИЙ ВЫЗОВ

1. ЗА СТАРУЮ ДРУЖБУ

После стремительного взлета император Фухе ощутил головокружительное падение. Его снова водворили в ненавиcтную камеру городской тюрьмы и снова мерзавец Дюмон стал проделывать свои гнусные шуточки с гранатометом. Министра просвещения Габриэля Алекса и министра иностранных дел дона Алонсо-Мигеля-Хуана-Херардо Санчеса отвезли в психиатрическую лечебницу излечивать манию величия.

А беднягу Фухе ждал судебный процесс, не суливший ему ничего приятного. Правда, процесс связывал руки подлецу Дюмону, не осмеливавшемуся по-своему расправиться с его коронованной особой. Впрочем, судебное разбирательство могло окончиться лишь одним: электрическим стулом.

Именно поэтому Фухе, спокойный и тихий от рождения, вдруг замыслил противозаконную акцию - побег из места заключения.

Следователь вызывал Фухе на допросы крайне редко, и великий комиссар решил воспользоваться этим обстоятельством для осуществления своего замысла. Нужно было только дождаться благоприятного момента.

Как ни странно, этот момент ему предоставил тот, кто должен был денно и нощно караулить комиссара - сам начальник тюрьмы.

Дюмон умудрился налакаться огненной воды на собственном юбилее по поводу пятидесятилетия работы блюстителем порядка. Придя в полное недоумение, он ввалился в тюрьму, на радостях расшвырял охране все свои наличные деньги и распустил ее до утра. Затем, кряхтя и звеня ключами, он двинулся в камеру Фухе, не забыв прихватить с собой гранатомет.

Фухе встретил Дюмона достаточно враждебно, но тот вдруг сменил гнев на милость.

– Пупсик ты мой, - слезливо промямлил Дюмон.
– Скучаешь тут сам, а?

– Ступай прочь!
– твердо произнес Фухе.

– Гонишь? Гонишь старого соратника? А кто тебя на работу в поголовную полицию принимал? Хочешь, я тебе стаканчик налью?

Фухе не мог отказать себе в удовольствии прополоскать глотку: уж слишком долго он прозябал в этой проклятой одиночке. Сверкнув глазами, он миролюбно согласился:

– Ну, разве что за старую дружбу...

Тут же из-под длинного плаща Дюмона появилась бутылка коньяка. Фухе сунул в руку начальника тюрьмы стакан и вздохнул:

– Лей!

Когда бутылку опорожнили, Дюмон начал было петь боевые песни, но вдруг осекся и плюхнулся на койку заключенного Фухе.

– Мер-рзавец!
– сказал Фухе.
– Хоть бы ботинки снял!

Дверь была распахнута и манила свободой.

2. ОПАЛЬНЫЙ ИМПЕРАТОР

Ближайший аэродром был в пяти милях от тюрьмы. Фухе понимал, что в своей великой, хоть и нейтральной державе он не сможет укрыться от бдительного ока Конга. Нужно было бежать как можно дальше, желательно в Западное полушарие. Для этого самолет нужен был обязательно военный, способный быстро и удобно донести его до какого-нибудь Парагвая.

Зная, что недалеко от тюрьмы находится военная база ВВС США, Фухе направился к ней, остановив на шоссе машину и вытряхнув из нее изумленного владельца. Фухе знал также, что безалаберные американские техники не только позволят ему сесть в самолет, но еще и горючего дадут на дорожку.

Прибыв к базе, Фухе стал размахивать руками, привлекая к себе внимание. Сначала к нему подошел долговязый майор и уставился на него стекленными глазами, затем подбежали еще несколько офицеров и нижних чинов. Наконец, долговязый спросил:

– Фуке?

– Фуке, Фуке!
– утвердительно замычал комиссар.

– Президент?
– вновь спросил майор.

– Си, си, президенто!
– обрадовался Фухе, почему-то забыв английскую речь, которой он владел в совершенстве.
– Фото! Фото!

Долговязый осклабился, кивнул сержанту, и тот исчез. Появился сержант через минуту с фотоаппаратом и протянул его майору.

– Ми тебе чик!
– по непонятной причине на ломаном языке проговорил майор, собираясь фотографировать сенсацию.
– Ти из призн? Тюрма? Бежаль?

– Си, си, призн!
– закивал Фухе.
– Ти мене чик, я твой птица - тю-тю!
– И комиссар замахал руками, показывая, как он полетит на самолете.

Долговязый понял, еще раз осклабился и заработал аппаратом. Прощелкав всю пленку, он сделал жест в сторону новенького В-52.

– Тафай-тафай, френд, амиго!

– Вива американос!
– заорал Фухе и вприпрыжку помчался к самолету.

"Так я и знал, - думал он на бегу, - что эти вояки за любую сенсацию отдадут что угодно! А тут - собственноручная фотография опального императора! Не устояли!"