Фухе понял, что его подставляют под удар. Если капитан виновен, а Сорвиль-старший не станет президентом, то лавры достанутся Конгу; если же Сорвиль станет президентом, а Фухе арестует его сынишку, кому на голову все шишки упадут?

– Кстати, ты сам-то за кого проголосовал?

– Да я ж, господин Конг, в подвале сидел!

– Ну и ладненько! Нечего тебе по избирательным участкам шляться. Вот, бери полномочия - и в полк, сразу дуй к Фасту. Ну, а там по обстановке.

2. УМЫСЕЛ ИЛИ ХАЛАТНОСТЬ?

Квартира Фаста находилась в небольшом симпатичном домишке из двенадцати комнат. Кругом торчали какие-то фруктовые деревья и воняло конским навозом.

Денщик сообщил комиссару, что полковник у себя в гостиной беседует с Торвальдом. На вопрос Фухе, кто такой Торвальд, денщик ответить не соизволил и только указал пальцем на дверь в гостиную.

То, что увидел там Фухе, озадачило его.

В двух широченных креслах восседали два породистых коня с явно выраженными лошадиными мордами. Один из них был прикрыт попоной, на другом красовался мундир с полковничьими эполетами.

"Насколько я понимаю, - подумал Фухе, - один из них - Торвальд, другой - Фаст. Но который? Наверное, полковник все-таки в мундире!"

И он сделал шаг к коню в эполетах.

Конь вскочил и бросился к комиссару с протянутой рукой. Теперь Фухе понял, что его догадка была правильной - это и был полковник Фаст с непомерно лошадиной физиономией.

"Конг мог бы и предупредить, - вяло подумал Фухе.
– Так же и ошибиться можно!"

– Милый Фухе!
– щебетал меж тем Фаст.
– Как я рад вас видеть живым, а не на фотоснимках в газете!

Пока Фухе поудобнее усаживался в кресле, с которого успели согнать Торвальда, полковник не уставал расхваливать свой полк, особенно офицеров вообще и капитана Сорвиля в частности. По всему видно было, что проголосовал он за капитанского отца.

– Да, дорогой Фухе!
– продолжал щебетать полковник, хоть комиссару и казалось, что он ржет.
– У меня все молодцы, как на подбор! Вы смотрели фильм про Наполеона? Так вот, это они там снимались!

– В роли лошадей?
– не удержался Фухе, но Фаст пропустил его реплику мимо ушей.

– Однако, что же вас привело к нам?
– спросил наконец полковник. Какой счастливой случайности обязаны мы вашему визиту да еще с полномочиями из контрразведки?

– Видите ли, господин полковник, - ответил Фухе, затягиваясь "Синей птицей", - я бы хотел поговорить с ординарцем капитана Сорвиля, а затем с самим капитаном.

– А что случилось?
– полюбопытствовал Фаст.

– Государственная измена!

– Это вы о секретном пакете, пропавшем невесть куда? Так при чем здесь Сорвиль?

– Его ординарец сообщил Конгу, что капитан переходил границу во время марша. Вы знали об этом?

– Нет, но... Какая чушь! Мой офицер - государственный преступник? Нет-нет, дорогой Фухе, этого не может быть!

– Вот я и приехал разобраться. Вы можете ручаться за любого офицера?

– Конечно! Не то, что с умыслом, а даже по халатности никто из них не допустил бы пропажи секретных документов. Да они даже карты никогда не теряют!

– Топографические?

– Игральные. Так что увольте...
– и Фаст развел руками.

– Но как же вы объясните пропажу документов государственной важности?

– Да, наверное, одна из моих случайных любовниц похитила с целью наживы. А может, она и шпионкой была.

– Ну вот!
– обрадовался Фухе.
– Значит, халатность в полку все-таки имеется!

– Так ведь это же среди меня, а не среди моих офицеров!

– Хорош пример! Что ж, придется арестовать вас!

– Да вы что! Я ведь сам поднял тревогу по поводу этой пропажи! Давайте уж лучше беседуйте с капитаном и его ординарцем. Эй, Грек, позови Люсьена, ординарца господина капитана!

3. ЗЫБКИЕ ПОКАЗАНИЯ

Явился Люсьен, протирая пьяные от сна глаза. Он тупо уставился на штатского господина в клетчатом пиджаке и вдруг все понял.

– Вы из контрразведки?
– сразу спросил он, забыв отдать честь полковнику.
– По моему доносу?

Фухе моментально взял быка за рога.

– Ты сам видел, как капитан Сорвиль мотался на ту сторону?
– начал он допрос.

– Не сам, но...

– Вот видите, дорогой Фухе!
– воскликнул Фаст.
– Я же говорил, что это клевета!