Он резко ответил: - Я считаю, что там весьма опасно. Тебе не следует туда ехать. По моему мнению тебе нужно оставаться здесь.

В зеркало заднего вида я следил за автомашиной, которая быстро догоняла нас. Мы были на прямом участке скоростного шоссе и двигались со скоростью шестьдесят миль в час. Автомашина сзади нас делала около девяноста миль в час. Когда она приблизилась к нам, Ревин пристально посмотрел на её огни. Свет её фар осветил внутреннее пространство моей машины и я заметил страх в глазах моего попутчика.

Автомашина быстро обогнала нас и скрылась. Во внешности и поведении Ревина явно проявилось облегчение. Радиоприемник работал на полную громкость, отопитель гнал в кабину теплый воздух, а Ревин бессильно осел на своем сидении. Он приходил в себя после испытанного им страха.

Когда мы приблизились к перекрестку дорог, он сказал: - Вон там. Заезжай туда.

И указал на маленький ресторанчик слева от дороги.

Я заехал на парковочную площадку и, когда я заглушил мотор, Ревин объявил, что сегодня вечером столик будет выбирать он.
– Сегодня ты мой гость, - добавил он.

Мы вошли в ресторанчик и Ревин, вновь демонстрируя уверенность, выбрал столик, который обеспечивал некоторую уединенность.

Ужин проходил довольно ровно, однако затем Ревин приступил к делу.
– Джон, я думаю, что нам пора серьезно поговорить.

– Кстати, - прервал я его, - дорожный знак на перекрестке улиц Бринкли и Темпл Хилз собираются убрать? Это тот самый знак, на котором ты планировал поставить жевательной резинкой сигнал в случае появления опасности для меня. Тебе, вероятно, следует подобрать другое место.

Слегка раздраженным тоном Ревин ответил: - Это не важно, если его уберут, мы обусловим другой сигнал. То, что я хочу сказать, значительно более важно, чем это. Сегодня я принес для тебя деньги, довольно приличная сумма, и я передам её тебе, как только мы снова окажемся в твоей машине. Но, вначале я хочу сообщить тебе о некоторых предстоящих переменах в наших отношениях.

Он зажег сигарету и внимательно посмотрел вокруг, прежде чем наклониться в мою сторону и произнести шепотом:

– Отныне мы будем встречаться вот так за обедом только для того, чтобы договориться о местах и способах передачи мне той информации, которую ты добудешь. Затем мы прекратим даже такие встречи, так как это будет безопаснее для тебя. Телефоном также не будем пользоваться, а в случае постановки сигнала опасности, наша личная встреча состоится в третий четверг каждого четного месяца перед кинотеатром Корал в восемь часов вечера. Ты усвоил?

– Да, в третий четверг каждого четного месяца, то есть в феврале, апреле, июне и так далее.

Я жадно впитывал всю сообщаемую им информацию. Ревин продолжал: Постарайся хорошенько запомнить эти условия. Не записывай их. Теперь о другом. Я хочу, чтобы ты сжег мою визитную карточку, а также визитные карточки, которые дали тебе мои коллеги. Мне также нужно, чтобы ты вернул мне шкатулку, которую тебе прислал доктор Ступарь !

Я выпрямился и коротко спросил: - Что значит тебе нужно? Я не признаю индейских подарков.

Ревин посмотрел на меня с удивлением.
– Индейские подарки? Что это?

– Это, мой друг, когда дарят подарок, а затем забирают его обратно без всяких на то причин. У нас не принято забирать назад подарок. Поэтому ты не получишь шкатулку обратно.

Ревин произнес настойчиво: - Джон я хочу получить обратно только саму шкатулку, чтобы никто не смог её у тебя увидеть. Она сделана в Советском Союзе и её происхождение легко узнается. Тебе нельзя держать её у себя. Это может повлечь нежелательные последствия для нас обоих.

Я взглянул ему прямо в глаза и холодно произнес: - Шкатулку ты обратно не получишь, вот и все. Никто её у меня не увидит.

– Ну ладно, ладно, - сердито уступил он.
– Но если кто-нибудь спросит тебя о ней, скажи, что ты купил её в универмаге Виктора Камкина в Вашингтоне. В этом магазине торгуют импортированными из Советского Союза высококачественными товарами. Кстати я не хочу, чтобы ты посещал его. Мы полагаем, что ФБР ведет за ним наблюдение и такие посещения для тебя небезопасны.

Ревин вновь наклонился ко мне и сказал: - А теперь снова вернемся к некоторым важным деталям нашего дела. Слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты купил фотокамеру. Ею ты будешь фотографировать добытые тобой информационные документы. У тебя ведь нет хорошей фотокамеры, не так ли?

– Почему нет? У меня есть камеры Кодак и Минолта, которые мне очень нравятся. У Минолта небольшие размеры и её снимки очень хорошего качества.

Он вздохнул, явно разочарованный моей очевидной некомпетентностью.