– Какие здесь неряшливые официанты, - заметил я, - взяли и усадили вас за грязный столик.
– И я провел пальцем по округлому мокрому следу такому, какие обычно оставляют стаканы. Но подходящего стакана на столе не было.

Шлаффер на секунду напрягся, потом выдохнул:

– Вот-вот, все против меня!

– Джона Смита ищете?
– резко спросил я.

– Какого Смита?
– испуганно переспросил он.

Страх на его лице был столь естественен и неподделен, что я никак не мог вообразить заведующего доминантными структурами в роли серийного убийцы. Шлаффер не тянул даже на сообщника.

– Ну и бог с ним, - добродушно сказал я, - тогда вот вам другой вопрос. Когда я бежал к вам через джунгли, я чуть не наступил на такую тонкую змейку - она переползала через дорожку. Змейка была завязана странным узлом... Вы ведь биолог и должны знать, кто ее так завязал?

Про змейку я не выдумывал - я едва сумел через нее перескочить. Не знаю, какого вопроса ожидал Шлаффер, но теперь он вздохнул с облегчением.

– Я не специалист по змеям, тем более оркусовским, но вы, вероятно, говорите о местном узелковом удавчике. Для людей он абсолютно безопасен, но вот шнырька задушил бы в два счета.

– Чем задушил, узлом?

– Конечно - а чем же еще? Удавчики завязываются в узел во время охоты, и то, что вы его увидели завязанным - это большая удача. Обычные удавы душат жертву, обвиваясь кольцами вокруг шеи, поэтому все то время, что удав душит жертву, он вынужден преодолевать ее сопротивление - ведь жертва стремится вырваться. А оркусов-ский удавчик завязывается в такой узел, который изнутри невозможно ни растянуть, ни развязать. Иначе говоря, у узла нет обратного хода. И удавчик, поймав жертву, может затягивать смертельную петлю так долго, как это ему необходимо: подтянет - передохнет, снова подтянет - снова передохнет. Очень эффективная тактика, знаете ли...

– А как он потом развязывается?
– удивился я.

– Когда жертва погибает, ее мышцы расслабляются, соответственно удавчик тоже полностью расслабляет мышцы и узел повисает более или менее свободно, поэтому его можно без труда развязать.

– Но мне рассказывали, будто удавчик может развязаться только после того, как высосет из жертвы все соки, и она похудеет.

– Это не более чем легенда, - заверил меня Шлаффер, - или вы на что-то намекаете?

– Ничуть, - возразил я.
– А зачем вам Смит?
– спросил я без паузы.

– А вам он зачем?
– огрызнулся тот.

– Шлаффер, вы странный какой-то сегодня - то трясетесь, как лист на ветру, то грубите... Что с вами? Что вас тревожит, скажите мне, и мы вместе придумаем, как вам помочь, - ласково посоветовал я ему.

Мои увещевания не возымели никакого действия.

– Вы сами все прекрасно понимаете, - заявил Шлаффер, - и сколько бы вы ни пытались меня запугать, у вас ничего не выйдет. Вы подлый шантажист вот вы кто!
– прошипел он.

"Вот это новость! " - подумал я и постарался сообразить, хорошо для меня или плохо то, что Шлаффер считает меня шантажистом. Понять бы, чем я его так зацепил.

Запищал комлог - Бруц спешил с докладом.

– Ладно, потом договорим, - сказал я Шлафферу и добавил: - Десяти тысяч с меня хватит.

Я похлопал его по плечу - мол, иди собирай деньги, и пересел за другой столик, чтобы поговорить с Бруцем без помех. Шлаффера как ветром сдуло. Детектив сообщил, что на завтра Дидо запланировал экскурсию к Большой Воронке. Прогулочный флаер отправится от отеля к воронке ровно в десять утра. Я попросил Бруца найти мне пару свободных мест. Бруц поинтересовался:

– Одно для вас - это понятно, а для кого второе - для вашей спутницы?

– Нет, на этот раз спутница будет сидеть дома. Закажите место для Бланцетти.

– Я понимаю, вы хотите их свести - преступника и жертву, как в кино, усмехнулся Бруц, - а Бланцетти согласится?

– Надеюсь, что да. Кино - не кино, но либо она его вспомнит, либо Дидо чем-нибудь себя выдаст. Или, скажем, она сделает вид, что вспомнила, и попробует его... пошантажировать, что ли...
– Обвинения Шлаффера навели меня на эту мысль.

– Рискованная затея, - усомнился Бруц, - но если Бланцетти не будет против, то попробуйте. С местами во флаере проблем не будет.

Переговорив с Бруцем, я послал задание для Яны: либо найти, либо придумать, чем могли бы себя скомпрометировать Шлаффер и Симонян. По дороге к своему номеру я постучал в дверь Бланцетти, но там никто не откликнулся.

Татьяна сидела перед телевизором. На экране мелькали шикарные пляжи океанского побережья, и Татьяна, с каменным лицом, смотрела на загорелых курортников, резвящихся в газированном молоке - так на оркусовских пляжах выглядит океанский прибой.