– Ты неудачно выбрала программу, - сказал я ей.

– А ты - профессию, - ответила Татьяна.

– Сходила бы в бассейн окунулась...

– Уже сходила и уже окунулась.

– Не помогло?

– Отстань.

Я отстал. Затем позвонил через интерком в номер Бланцетти и оставил ей сообщение с просьбой связаться со мной как можно скорее.

– Зачем она тебе понадобилась?
– спросила Татьяна. Я честно ответил:

– По делу.

Татьяна фыркнула и снова уставилась в экран. Я включил гостиничный компьютер и до одиннадцати вечера просматривал местные и секторные новости. Попутно, используя свои каналы, я пытался установить местонахождение Лесли Джонса, но безуспешно. В одиннадцать я позвонил Абметову и изложил ему план действий. В содействии Абметова особой нужды не было, но все же лучше держать доктора в поле зрения. Абметов одобрил план и согласился составить мне компанию. На вопрос, поедет ли с нами Татьяна, я ответил "нет". Абметов ответил, что ему жаль, а Татьяна сказала "гы-гы, я так и знала". Мелькнула мысль, а не взять ли с собой Шлаффера - до полного, что называется, комплекта, но Шлаффер на звонки не отвечал, да к тому же без Йохана и Джонса полного комплекта все равно не получится.

Через двадцать минут после беседы с Абметовым позвонила Бланцетти. Испросив разрешения зайти к ней по очень важному делу, я встал и под испепеляющим взглядом Татьяны направился к дверям.

– Сегодня ждать?
– спросила она.

Ничего не ответив, я вышел в коридор и постучал в соседний, двести пятьдесят третий номер. Меня тут же впустили.

– Извините, я ужасно обгорела на солнце и теперь вот мажу себя всякими спасительными средствами, - сказала мне Бланцетти. Лицо у нее было густо намазано каким-то белым кремом.
– Располагайтесь.

Она вернулась к зеркалу на туалетном столике в спальне. Слава богу, не попросила растереть ей спину.

– Почему вы сняли номер по соседству с нами?
– спросил я.

– А почему вы думаете, что это не была просто случайность?
– возразила она, продолжая растирать крем.

– Если хотите, можно уточнить у портье.

– Хорошо, вы меня поймали, - улыбнулась она. В сочетании с кремом улыбка у нее получилась так себе.
– Я путешествую в одиночестве, и мне хотелось, чтобы поблизости был настоящий мужчина!
– слишком откровенно призналась Бланцетти. Приятно, черт побери, когда о тебе так говорят, подумал я.

– Но вы же видели, что я не один.

– Конечно, видела. Но я не подразумевала ничего такого, что могло бы вызвать гнев вашей подруги. Вы, мужчины, все понимаете только в одном, вполне определенном, смысле.
– Обиняками и несколько многословно она свела на нет свой же комплимент.
– Это и есть ваше срочное дело? поинтересовалась она.

– Нет, это так, к слову. На самом деле я пришел поговорить о вчерашнем нападении.

– Нападении?
– переспросила она.
– Но я уже рассказала все что знаю.

– Хорошо, если так... Скажите, вы свободны завтра в первой половине дня?

– Это зависит от того, что вы собираетесь предложить мне взамен, ответила она.

Кокетство или ирония - недоумевал я. И сказал, что, к сожалению, ничего предложить ей не могу. Но Бланцетти была противоположного мнения. "Как, встретиться лицом к лицу с убийцей?! Это же здорово! " - воскликнула' она. Мы досконально обговорили все детали: что она должна говорить в том или ином случае, как ей себя вести, если ситуация выйдет из-под контроля, ну и тому подобные веши. Кое-что мы даже прорепетировали.

Когда я вернулся в свой номер, Татьяна уже спала - или делала вид.

Пока мы завтракали, Татьяна беспрестанно канючила, напрашиваясь на поездку к Большой Воронке.

– Мне страшно оставаться тут одной, - сказала она после того, как я в очередной раз отказал.

– Я тебе бластер оставлю, хочешь, - предложил я.

– Зачем он мне?
– удивилась она.

– Для храбрости.

– Для храбрости у меня есть только ты!
– Видя, что мольбами она ничего не добьется, Татьяна перешла на грубую лесть.

Признав ее безусловную правоту, я твердо отказал и теперь уже окончательно.

– Ну и ладно, - неожиданно успокоилась Татьяна и включила телевизор.

По пути к посадочной площадке я зашел в гостиничный медпункт. В персонально подобранные антиаллергены верилось с трудом, поэтому, вопреки совету Шлаффера, я собирался поглотить все, чем располагала оркусовская медицина. И если бы не врач, то мне бы это вполне удалось. Врач остановил меня на шестой таблетке, сделал инъекцию и велел носить с собой специальную маску-респиратор.

Полтора десятка экскурсантов топтались на северной посадочной площадке. Я планировал познакомиться с Себастьяном Дидо как бы случайно и даже придумал несколько способов, как это сделать, не вызвав подозрений. Но когда я поднялся на площадку, Абметов и Дидо были уже там и уже о чем-то спорили. Абметов представил меня как своего давнего знакомого, и мы с Дидо пожали друг другу руки. Пожатие у него оказалось вялым, да и сам Дидо выглядел флегматичным студентом-отличником. "Паломник", - шепнул мне на ухо Абмеюв и повернулся к Дидо.