– Фу, господа, не ожидал я от вас такого...
– Он стоял, держась за стол, красный, как бортовые огни, и судорожно одергивал полы куртки.

– Флокс, я уверен, вы свой законный отпуск любите проводить на Оркусе - он тут от вас недалеко. В следующий раз, когда приедете к нам, я вам устрою такой прием...
– пригрозил ему Бруц. Флокс не растерялся:

– Зря вы так. Ваше сержантское удостоверение давно просрочено, и на вашем месте я бы вел себя поспокойнее.
– Ладно, чего вы хотите?
– спросил у Флокса Виттенгер.

– Бруц прав относительно того, где я люблю проводить отпуск. Но чтобы поехать на Оркус, нужны еще ... э-э-э... как это сказать...

– Средства, - подсказал я.

– Это вы сказали, а не я, - спохватился Флокс.

– Я все понял, - Виттенгер был необыкновенно спокоен, - мы с господином капитаном обо всем договоримся. А вы (это он нам с Бруцем) подождите пока за дверью.

Мы вышли. Виттенгер отсутствовал минут десять.

– Все в порядке, - сказал он, выйдя из кабинета.

– Много запросил?
– полюбопытствовал Бруц, но Виттенгер отмахнулся мол, так, ерунда. А я подумал, не вычтет ли Шеф эту ерунду из моей зарплаты. Абметова выпустили еще через полчаса. На тело Джонса, сколько он ни просил, я взглянуть ему так и не разрешил.

– Знаете что, - сказал он мне на прощание, - а я вам не верю.
– Он имел в виду, что Джонс - не гомоид.

– А я - вам, - ответил я.

Бруц с Виттенгером долго раскланивались, пообещали друг другу впредь взаимно и плодотворно сотрудничать. Когда объявили посадку на рейс ТК-Хармас - ТК-Оркус, мы расстались. Абметов с Бруцем пошли к загрузочному туннелю, мы с Виттенгером - в зал ожидания.

Мы устроились в мягких креслах прямо под самым полюсом прозрачного купола - настолько прозрачного, что если закрыть глаза, запрокинуть голову, посидеть так какое-то время, стараясь забыть, где находишься, а потом резко открыть глаза, то черно-звездный провал наваливается, поглощает тебя целиком, и когда секундное оцепенение проходит, ты в смятении оглядываешься по сторонам, ища глазами опору... Сколько раз я был на ТК-Хармас, столько раз проверял - все одно...

– Одного не могу понять, - прервал мои размышления Виттенгер, - я этого Джонса два раза допрашивал по делу Перка и ничего не заметил. Неужели эти гомоиды так похожи на нас?

– Абсолютно, - заверил его я, - но при чем тут Джонс?

– Как при чем?! Говорю же, я его допрашивал, но мне и в голову не могло прийти, что он - не человек.

– И правильно, ведь Джонс - самый обыкновенный человек... я так думаю, - добавил я, чтоб не зарекаться.

– Так ты специально соврал...
– догадался Виттенгер, - а зачем?

– Абметов меня интересовал по двум причинам - две вещи мне необходимо было у него выяснить. Первое: знает ли он, где четвертый гомоид. Про Джонса я ляпнул наобум, и Абметов попался.

– Так он вроде тебе не слишком поверил.

– Не важно... Важен его первый порыв - немедленно взглянуть на тело Джонса. Следовательно, четвертого гомоида он и в глаза не видел.

– Понятно, а какую вторую вещь ты хотел выяснить?

– Номура...

– Да, с Номурой ты малость ошибся.

– Согласен, неловко вышло. Абметов опять выкрутился. Но я рад, что Номура не был предателем. А с Абметовым пусть теперь Бруц разбирается.

– Угу, он, пожалуй, разберется, - то ли со злорадством, то ли с иронией промолвил Виттенгер.

– Вы о чем?

– Взгляни-ка вон туда.
– И Виттенгер указал на выход из того туннеля, куда мы с ним забежали, преследуя Джонса. К моему великому изумлению, из туннеля вышли Абметов и Бруц. Они были прикованы наручниками друг к другу и еще к двум охранникам. Следом шествовал довольный Флокс. Он сделал Виттенгеру ручкой, тот приветливо помахал в ответ. Процессия проследовала к полицейскому участку. Виттенгер взглянул на меня, пытаясь определить, готов ли я разделить его радость. Но я сидел словно в ступоре.

– Да ладно тебе, - он ласково потрепал меня по плечу, - с кем не бывает...

– Чего не бывает?
– спросил я автоматически. Я даже не уверен, что это я спросил, по-моему, я был где-то далеко в тот момент.

– Все что угодно бывает...

– Кому угодно?

– Да что с тобой, очнись ты наконец!
– Виттенгер всерьез обеспокоился моим здоровьем. Я сказал, что я в порядке.

– Я тебя прекрасно понимаю, - сказал он с сочувствием, - Бруц спас тебе жизнь, и ты не мог не доверять ему. Но меня на такие сантименты не купишь. Я быстро сообразил, что к чему.