Евгений растерянно на него взглянул:

– Но... Я же уже объяснил: графологическая экспертиза...

– Ты не понял, - с досадой пояснил Веренков.
– Экспертиза - это подтверждение догадки! Откуда взялась сама догадка?

Евгений смутился: рассказывать про гипнотические упражнения Дэна очень не хотелось! Наконец он уклончиво ответил:

– Ну, во-первых, несоответствие интеллектуального уровня и стиля работы - для Ананича это было бы слишком! А конкретно Виллерсa... В общем, тут мне помогли эсперы!

Веренков кинул на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Потом снова спросил с подозрительной настойчивостью:

– А почему ты так уверен, что подлинник дневника содержал нечто важное? Насколько я понял из твоих слов, уверенно можно сказать только одно: дневник подделывался для того, чтобы оказать какое-то воздействие на... как, прошу прощения, зовут этого парня?

– Сэм. Тот самый эмигрант, вы еще помогали устроить его, помните?

– Смутно. Именно по отношению к нему была затеяна провокация, правильно я понял?

– Да. Но я не понимаю, зачем понадобилось разочаровывать его в лучших друзьях!
– невольно воскликнул Евгений.
– И как, однако, мастерски была исполнена эта мерзость...

– Как бы там ни было, Максим был прекрасным специалистом...

– Мне искренне жаль, что он погиб, - неубедительно откликнулся Евгений.

– И в основном потому, - со злой насмешкой уточнил Веренков, - что некого теперь расспрашивать о пресловутом дневнике! Правильно я понял?

Евгений отчаянно покраснел, забормотал что-то невнятное... и неожиданно для самого себя вдруг тоже разозлился:

– Да почему я должен жалеть о нем?! За то, что он едва не свел с ума моего подопечного? За то, что обманывал меня самого?

– Он тебя не обманывал, - с очень странной интонацией сказал Ян. Единственное, что известно достоверно: он наблюдал за "Лотосом". Согласись, что как социолог он просто обязан был это сделать после того, что там недавно произошло!

– Социолог...
– тупо повторил Евгений.
– Ничего себе социология! Послушайте, вы что, вообще не знали про его поездку в Серпен?! Для вас все это было новостью?

– Дешево бы я стоил, если бы не знал, - покачал головой Веренков.

– Тогда почему вы не запретили ему?
– подскочил Евгений.
– Почему он по крайней мере не поставил меня в известность?!

– Будь добр, не перебивай меня!
– резко ответил Веренков.
– И не веди себя, как дикарь на пороге пещеры. Максим не был обязан предъявлять тебе отчет в своих действиях. Согласен, это было бы более вежливо - но "более вежливо" еще не значит "обязательно". Да, честно скажу, я не был в восторге от его поездки - но не настолько, чтобы запретить ее. А вот о том, что он едет в Серпен с Никласом, я действительно не знал. К сожалению...

– А если бы, знали, запретили бы?

– Умерь, пожалуйста, свой экстремизм, - снова одернул Веренков. Нет, не запретил бы, но обратил бы на эту эскападу куда более пристальное внимание...

– Но какое Виллерс имел право...

– Воспользоваться чьей-то помощью, кроме твоей?
– усмехнулся Веренков.
– Ну, надо же...

– Простите!
– искренне сказал Евгений.
– Я не хотел никого обидеть! Но ведь... Ясно же, что это было отнюдь не социологическое исследование! Разве вы не хотите понять, для чего вообще была устроена эта провокация?!

Веренков пожал плечами:

– А что тут неясного? Эксперимент над твоим подопечным... Жестокий эксперимент, недопустимо жестокий! Останься кто-то из них в живых, отвечал бы по всей строгости. Но сейчас... Неужели ты не считаешь, что они достаточно искупили свою вину? И нужно еще позорить их память?

"Да плевать я хотел на их память!" - едва не сказал Евгений... но предпочел более мягкую формулировку:

– Вы не поняли: я не собираюсь сводить счеты, тем более теперь. Но я хочу знать: зачем понадобился этот садистский эксперимент? Что такое они узнали? Вспомните, как было дело: они прочитали дневник предсказательницы, которая два года назад ушла из "Лотоса", и сломя голову кинулись в какую-то авантюру... Так что же было в этом дневнике?!

– В этом дневнике - в самом факте его наличия!
– как раз и была возможность устроить провокацию против твоего Сэма. Это все, что можно сказать достоверно. Остальное - синдром кладоискательства.

– Вы так думаете?!
– возмутился Евгений.

– Да, я так думаю, - жестко подтвердил Веренков.
– И не советую тебе думать по другому! Потому что если подходить к проблеме подобным образом, то тебя тоже следует начать подозревать - в убийстве или организации убийства! Где неизвестность, там и ужасы, так?