– У-у-у, со мной всегда всё не так, как надо!..
– расстроилась Света, но тут же взяла себя в руки и попыталась утешить товарищей.
– Да не серчайте вы. Лучше бегите за Лягушкиным царевичем. Не помру же я тут до вашего прихода! А там вместе и придумаем, как меня вызволить.

Как ни странно, девица приложила все усилия, чтобы всех их выпроводить. Скрепя сердце или скрипя сердцем, приятели ушли. Света осталась одна. Раздобыв клочок бумаги и полуобщипанное гусиное перо, она принялась сочинять стихи...

Однако не успела Света как следует войти во вкус - примчался запыхавшийся Оборотень. Он был в виде страуса - по рассеянности, наверное. Девица испугалась, что он захочет спрятать голову в песок, вместо которого здесь каменный пол, и разобьёт себе лоб. "Делайся человеком!
– завопила она.
– Немедленно!". Оборотень понял, в чём дело, изменился, отдышался и проговорил:

– Сейчас я столько всего расскажу!

– Я тебя внимательно слушаю.

Оборотень начал повествовать... Как выяснилось, первым делом приятели разделились; получилось две группы - Просперо-Ансельм- Артемон и Александр-Оборотень-Мышка-Норушка. Когда углубились в неимоверную темень, юный граф сначала сказал, что факел пока зажигать не обязательно, а потом... просто исчез! Перестал откликаться, как сквозь землю провалился!

– Я подумал, что его украли, - взволнованно говорил Оборотень, - но Мышка нашла на полу записку. Вот, прочти, а то я такой корявый почерк не разбираю.

Света с нетерпением развернула листок... "Я дико извиняюсь, - было написано там, - но я вынужден незамедлительно отбыть по важному и секретному делу. Просьба меня не искать. Я сам найду вас, как только всё образуется". А дальше - какие-то неоригинальные пожелания успехов, совсем уж непонятно и с кляксами, хуже, чем курица лапой. "Не нравится мне всё это", - с мудрым видом сказала Норушка.

Только девица пришла в себя - примчались певец, Просперо, пудель и царевич. Его звали Дмитрий, у него были длинные волосы, он улыбался. Света, Оборотень и Мышка безмолвно отдали им записку графа.

– Ничего себе!
– присвистнул оружейник.

– От него всегда можно было ожидать всего, что угодно, - раздражённо вымолвил Ансельм.

Может быть, раздались бы и другие комментарии, но издали донёсся топот. По направлению к Светиной ловушке снова мчались. На сей раз стражники, потому что вскоре звуки шагов дополнились грозными выкриками наподобие "Именем Бессмертного Кощея приказываем вам сложить оружие, поднять руки и встать лицом к стене!".

– Я задержу их, ничего!
– по-мушкетёрски выкрикнул Просперо.
– Один за всех и все за одного!

– Двое, а не один!
– поправил пёс и воинственно навострил уши.
– Я с тобой!

– Погодите!
– замахала Света руками из-за решётки (и едва не получила удар током).
– Прихватите мой меч-кладенец, пригодится! А то у нас с ним столько хлопот было, а он так и лежит до сих пор невостребованный! А вам спешить надо!
– обратилась девица к певцу, Оборотню и Дмитрию.

– А как же ты?
– зашумели они.

– Со мной останется Мышка, и мы что-нибудь да придумаем!
– уверила Света.
– А ответственность перед Лягушкой-Царевной теперь лежит только на вас!

– Но ведь с нас осыпалась вся пыльца фей...
– спохватился Оборотень.

– Час от часу не легче!
– воскликнула Света, но вдруг вспомнила про дуделку графа Дракулы.

Извлекла из кармана - дунула что есть мочи...

Закрутился миниатюрный смерч - и перед замершими путешественниками предстал граф Дракула в окружении свиты летучих мышей. На сей раз вид у него был не шибко блистательный - давала о себе знать полученная в болотах рана.

– Чем могу быть полезен?
– галантно осведомился он.

– Улетучь их подальше отсюда, - объявила девица, - если, конечно, тебя не затруднит...

– Нет-нет-нет!
– подскочил к вампиру Ансельм.
– Сначала обезвредь, пожалуйста, эти решётки!

– Рад бы, - покачал головой Дракула, - да только при здешней повышенной концентрации Кощеевского колдовства и при моей контузии, - он красноречиво потёр бок, - не выйдет!

– А жаль...

– Хватит!
– не выдержала Света.
– Улепётывайте же, в конце концов!

Расправив крылья, "летучки" подхватили приятелей, а сам Дракула понёсся указывать им кратчайший и наиболее удобный путь.

Света опять осталась одна-одинёшенька. На мгновение ей показалось, что о ней все забыли навечно. Но девица приложила все усилия, чтобы не впасть в отчаяние. Правда, вдохновение среди всех этих потрясений бесследно испарилось, и стихотворничать расхотелось; к тому же, бумага кончилась... И Свете взбрело в голову рассмотреть и по возможности изучить то самое интересное, что она увидела в начале и по вине которого и угодила в капкан.