Ирина слушала веселое щебетание Кати, и ей было и грустно, и как-то спокойно, надежно одновременно. "Так вот зачем была нужна эта встреча с Ксеней, подготавливалась ее помощь, участие. Галочка в Москве в тот момент... Вот так... Помощницы". Ирина отвлеклась на секунду от Кати и переспросила:

– Что, Катюш? Прослушала...

– Я говорю, и ты приедешь, Костя же так хотел, да?

– Наверное... Да... Только сейчас мне нужно здесь все наладить: работу и все остальное...

– Конечно, - посерьезнела Катя, - ты, главное, отдыхай и не расстраивайся - все у нас будет хорошо.

Ирина положила трубку - у нее текли слезы: "Дочка утешает, берет меня под защиту, что-то решает. А я? Мне-то что предлагается?"

Вещи нужные, бумаги - все ведь там. Ехать не хочется, страшно. Нет здесь верного Васи... Кстати, надо узнать, как у него дела, забрала ли его Надя?

– Але, - сразу откликнулась Надя

– Здравствуйте, Надя, это Ирина Викентьевна, как Вася?

– Вася?
– как-то ехидно и зло спросила вдруг Надя.
– Да хорошо. Мы вот с Надюшей за ним ходим. А вам-то, собственно, что? Не получилось квартиру-то заграбастать, так в больницу с горя загремели, в "дурку".

Ирина слушала и чувствовала, что у нее опять начинает гореть лицо, колотиться сердце, но трубку она почему-то не бросила и оттуда неслось:

– Мне Люся с Надей все-е рассказали: как вы ему в любовницы набивались, а он не хотел - ему Надюша нравилась, как спаивали его. Все я знаю. А я, дура наивная, поначалу-то вам верила, советовалась. Дочку к вам посылала. С Васьки-то что взять - пьяница он, ну и кобель немножко, но он простой, а вы хитрая!

Ирина сидела с трубкой в руке, потом медленно положила ее на рычаг. Она чувствовала себя оплеванной, одураченной, более всего она чувствовала себя идиоткой, несмышленышем. Встав со стула, она подошла к зеркалу - лицо горит, но как и вчера бледное, глаза несчастные. Ирина подмигнула себе и вдруг рассмеялась - вдруг представила себе этот "совет в Филях" - сговор "неприятной" Люси, вот как ее оказывается зовут, беззубой Нади и гаражных алкашей с обычными шуточками, курением сигарет и бутылкой по кругу. Слухом земля полнится - как-то узнали, что Ирина в больнице, все разведали про Надю - жену, выработали план. За что боролись? Вася в семье - да, но за женой шлейф "опекунов" во главе с Надюшей. Бедный Вася, безумный, беспомощный Вася. Кормить, мыть, гулять водить станут - в этом я почти уверена. А прочее... А что может быть "прочее"? Ирина не знала... "Там ведь еще дочка..." - подумала Ирина и опять вспомнилась Катя, вернулась боль от разговора с ней... Дети, дети... Вот все они: и Катя, и Витя, и Васина Даша заложники наших взрослых капризов, пороков, глупостей... Чего хотеть, чтобы выросли побыстрее, что ли? Ну а там что? Как я? Как Вася? Ну - Аллочка еще туда - сюда... Но Витькин отец - Саша... Ирина опять впала в уныние. Но поймав себя в тот миг, когда руки еще только начали опускаться, она прикрикнула на себя строго "Перестань! Не смей опять доставлять беспокойство и хлопоты! " Ирина бродила по Костиной квартире и выла. Успокаивала себя, кричала на себя и выла! Зазвонил телефон.

– Алло?
– всхлипнув, сказала Ирина.

– Ира?

Это была Таня

– Таня, ну тебя Бог послал. Мне так плохо, так плохо!

– Перестань, успокойся! Я сейчас приеду. Еще не хватало, чтобы ты опять в больницу загремела! Говори адрес, я же у Кости не была...

– Мне так стыдно, неудобно, что со мной вот опять, но я...

– Ирочка, все это ерунда, я тебе столько баек порасскажу отвлечешься... Записываю, диктуй.

Ирина сквозь слезы продиктовала адрес и, положив трубку, немного успокоилась. "Приедет Таня, надо угостить" - проснулось все же обычное гостеприимство. Ирина умылась, чуть подкрасилась и выскочила опять в магазин, теперь она уже не оглядывалась по сторонам, продавщица даже улыбнулась, как знакомой - утром покупала кофе и йогурт, Ирина накупила всякой всячины - Таня любит сладкое, и побежала к дому - вдруг уже подъехала. Но Тани, конечно, еще не было. Зазвонил телефон. Взволнованный голос матери звучал очень близко:

– Ира! Слава Богу! Я так волновалась, куда ты делась. Все в порядке?

– Конечно. Я в магазин выходила, но вообще-то могла и по работе куда-то отправиться. Что же такого? Что волноваться?
– Ирина почему-то почувствовала раздражение - ее контролируют?

Мать благоразумно пропустила Иринину тираду мимо ушей и начала передавать приветы от Михаила Федоровича, от отца, от Майи - все желают ей здоровья.

– Как отец? Тебе у них понравилось?

– Отец очень дружелюбный. Играют с Мишей в шахматы, а мы с Майей на велосипедах катаемся. Здесь чудные парки. Да сама увидишь, как к ним соберешься, отец очень надеется на твой приезд с Катей.

Упоминание о Кате опять заставило Ирину внутренне съежиться - "дочка не хочет со мной жить, хоть понятно, но больно!" В трубку Ирина вежливо сказала.

– Да-да, конечно.

О Кате мать не спросила, значит, созванивается с ней сама и в курсе ее решения, а Ирину лишний раз травмировать не собирается. Мудро.

– С Костей я созванивалась, - сказала мать, - у него все как будто тьфу-тьфу-тьфу.

– Да, мне тоже так показалось.

Разговор иссяк.

– Хорошо, Ириша, я буду звонить, мы через десять дней уж будем дома.

– Целую, - Ирина повесила трубку.

"Сплошной айсберг - подумала она с грустью - всем все ясно, что все очень и очень неясно и не благополучно. У меня. Но об этом мы молчим. И правильно. И не о чем говорить". Раздался звонок.

– Таня.

Ирина ей бесконечно обрадовалась. Яркая нарядная Татьяна вбежала и комнату.

Давай разбирать сумку - ты же небось голодная сидишь.

– Я тебя жду, - как-то по-детски сказала Ирина. Татьяна вытащила сыр, сок, 6улочки, мороженное, посмотрев пристально на Ирину, достала и маленькую яркую бутылочку.

– Подарочный коньячок хорошей марки. К кофе.

– Кофе у меня есть и неплохой.

Таня крупными шагами прошлась по комнате.

– А здесь у Кости очень не плохо. Молодец твой "бывший" - Павел, хорошую базу парню создал. И тебе есть, где сейчас передохнуть. Все уладится.

Ирина, так мечтавшая излить душу, рассказать о Кате - о самом больном, о разговоре с Васиной женой, вдруг почувствовала неимоверную усталость от себя самой.

– Знаешь, Тань, я вроде Серого волка, сожравшего и бабушку и Красную шапочку - сидят они там, перешептываются, а мне тяжело с набитым брюхом, скорей бы вспороли...