– А как обычно происходит у вас выбор названия для рассказа?

– Самое, для меня, сложное, - будто бы отвечает Ирина.

Катя принимает звонки и вдруг звонок от какого-то друга детства, которому Катя почему-то говорит.

– А вы сфотографируйтесь возле своего памятника и пришлите маме в подарок, она будет рада.

Ирина проснулась с ощущением, что получила привет из прошлого, а еще точнее - с того света: "Опять от Сашки весточки, - почему-то без тревоги, а радостно подумала Ирина.
– Памятником обзавелся... Важный", - с ворчливой нежностью подумала Ирина и решила - с утра забежит перед поездом в церковь, помянуть его. После больницы поминать Сашу за упокой и писать записочки за здравие, вписывая туда и несчастного Васю, стала Ирина постоянно. Иногда с ней ходила и Таня, поминала родителей и ставила свечки за здравие опять крепко чудящего и чадящего Павла.

Утром Ирина решила, что поедет на "Преображенку", не в тот дом, где жила, она теперь даже мысленно не называла его "своим домом", а просто на "Преображенку" - в церковь Ильи Пророка. Когда-то там работал сторожем один талантливый горько пьющий писатель, Ирина была в него влюблена. Он тоже уже умер... Был некролог в газете. К нему сохранилась благодарность, нежность... В метро на переходе на Ирину налетел огромный толстяк - он шел почему-то боком, что-то высматривая, и Ирина буквально подвернулась ему под ноги. Он затормозил, кругло развел руками, склонился к ней и очень мягко бархатным голосом сказал.

– Ах, маленькая, как же это... Простите, я вас чуть не сшиб.

Ирина увидела необыкновенно свежее улыбчивое лицо, рыжеватую бородку и брови, белые зубы, почувствовала запах хорошего трубочного табака. Толстяк чуть приобнял Ирину за плечи, извиняясь и возвращая ей равновесие.

– Ничего-ничего, - весело откликнулась Ирина и почему-то сочла это хорошим знаком.

"Он принесет мне удачу!, - твердо решила она - в нем чувствуется добродушие и надежность. Он не наступает на "маленьких".

В церкви Ирина побыла не долго, оставила старушке денег, чтобы поминала Сашу и писателя А. До метро не спеша дошла пешком и вернулась к себе. Да, у Кости она себя чувствовала неплохо, пару раз видела издали неприятных парней в черных рубашках, но ее не беспокоили, а абстрактно думать об исходящих от них опасностях Ирина теперь не умела. Собралась она быстро, позвонила матери попрощаться, ну тут ее ждала неожиданная неприятность - Михаил Федорович сказал, что мать рано утром улетела в Минск. Вызвала Катя. "А почему мне...", - начала, было, Ирина, но осеклась, она же знала, "почему" - и мать ее, и дочка знали о ее теперешней неспособности делать усилия, концентрироваться, и решали все между собой.

– Что там?
– только и спросила Ирина.

– Депрессия у Кати. Что-то с Витей связано.

– Я позвоню?
– вроде бы спросила разрешения Ирина и рассердилась сразу на себя - "что я себя так веду, как будто и вправду беспомощная..."

– Конечно, позвоните, - вроде бы не покровительственно, не менторски, а просто грустно отозвался Михаил Федорович.

Ирина набрала минский номер. Трубку взяла Ксения.

– Ксенечка, здравствуй...

– Тонечка! Вот сидим с твоей мамой, чай пьем...

– Что с Катей?
– все же не удержалась и в лоб спросила Ирина.

– Теперь уже все в порядке, она в школе... Тут Витя... Он ведь, знаешь, хотел прилететь, очень обнадежил Катюшу, а потом сорвалось. Что-то изменилось у его мамы. В общем, Катя страдала. Бабушку ведь она вызвала, когда уже все было позади, просто погреться возле...

– А по мне она не скучает?
– вырвалось у Ирины.

– Что ты, Ирочка, Господь с тобой, скучает, конечно, но она тебя любит, бережет, считает слабенькой и говорит, что не должна тебя огорчать.

Ирина разрыдалась - опять себя почувствовала распустехой, кислятиной на фоне своих близких. Взяла трубку мать.

– Ира, немедленно перестань! Что ты себя казнишь - ничего же не произошло. Катя любит Витю. Он - ее. Естественно, они рвутся друг к другу. Не получается. Плачут. Твое дело сейчас спокойно заниматься собой. Будет с тобой все в порядке - у нас на душе будет покой...

Ирина вытерла слезы.

– Хорошо-хорошо, я же сегодня уезжаю. Я звонила попрощаться.

– Вот и хорошо. Успехов тебе в Праге. Уверена, что поездка пойдет тебе на пользу. Не думай там ни о чем - радуйся городу, покоряй коллег,- мать как-то молодо рассмеялась.

Ирина положила трубку с двойственным чувством: - "благословили, отпустили, но они-то сейчас вместе... А я? Одна. "Чистый лист". И я чистый лист. И передо мной чистый лист. Белое на белом. Не слиться бы... Ладно. Пора". Ирина на секунду присела на стул. Подхватила сумку и вышла.

К поезду проводить пришла Таня. Молча покурила у вагона.

– Не знаю, Танюш, к чему все это приведет...

– И я, Ир, не знаю. А у Гришки моего невеста вдруг завелась. Я говорила? А может, и давно завелась, а представил вчера... Как и ты - Ира. Ирочка... Знаешь, такая "карманная" девочка... Хо-ро-шенькая... Может, и поженятся. Пашка вчера "завязал", сегодня с детками в Планетарий пошел. Дурная бесконечность...