Ирина пошла укладывать сумку, подкрашиваться. Потом она постучалась к Кате:

– Кекс, хочешь вместе выйдем? Мне уже пора...

– Нет, мам, я должна еще подумать ,что надеть, кое-что записать. Ты езжай, я позже.

Ирина внимательно поглядела на дочку - повзрослела буквально за последний час

– Не волнуйся, мам, - поймав ее взгляд, сказала Катя - я все поняла, слез не будет. Мне просто сейчас надо собраться. И с мыслями тоже.

Ирина поцеловала ее.

– Только пожалуйста не поздно.

– Витя проводит. Я позвоню.

Катя тоже поцеловала Ирину. Ирина зашла к матери на кухню, та смотрела телевизор.

– Хороший старый фильм с Мироновым.

– Все, мам, я поехала. Катя сама уж собирается, она чуть попозже. Постараюсь сегодня еще позвонить.

– Хорошо. Даст Бог, утрясется.

Ирина вышла на улицу, медленно пошла к метро... С Ота встречаться не хотелось, но и отвращения не было и причин не встречаться не было. Ирина вспомнила свои дневные рассуждения о любви и привязанности и вспомнила фильм, который смотрела когда-то. Там играл Любшин... "Нелюбовь" назывался фильм. Умный фильм. Именно "нелюбовь" у меня. Там она хорошо исследуется в этом фильме - со знанием дела люди делали такое кино. И женщина-сценаристка, это, чувствуется, не понаслышке знает и мужчина-режиссер. Но погибает от "нелюбви" там женщина. Выберусь ли из болота этой "нелюбви" я?" Ирина хотела как-то встряхнуть себя, настроить свидание все же. "Что я как рыба мороженная?". Не очень получалось "Ну уж, какая есть!" - как будто рассердившись на себя, решила она. Возле консерватории ее ждал Ота. Увидев Ирину, он улыбнулся, шагнул к ней. Породистое лицо. Хорошее лицо интеллигентного московского грузина. Этот и в старости будет красив. Воспитанный человек. Ирина, каждый раз встречаясь с ним и даже говоря по телефону, помнила об этом. "Я определенно не в духе. Почему-то разговор с Витей... Как он подбирал слова, заикался, как пытался ей растолковать... Он защищал право своей мамы на личную жизнь? Отчего-то мне стало больно... Но Ота не причем. Ни в коем случае не задеть, не Оталкнуть его". Ирина улыбалась, отвечала на заботливые вопросы, что-то рассказывала. До начала концерта они вполне мило проболтали. В буфет, к счастью, он ее не повел. Музыку они слушали одинаково - отрешившись от всего, полностью отдавшись стихии звуков, гармоний. В антракте Ота поинтересовался, не хочет ли Ирина чего-нибудь - сока, шоколада. Ирина поблагодарила, отказалась. Он не настаивал и, кажется, ему это понравилось. "Он ведь меня тоже изучает, не только я его. Естественно". Второе отделение концерта. Ирина давно не получала такого полного чистого глубокого наслаждения, ничего вокруг не существовало. Вот, наконец, зал взорвался аплодисментами. Рядом с ней стоял Ота, несколько раз он крикнул "браво". Публика засыпала музыкантов цветами. Вот дирижер поднял палочку, зал стих, и опять полилась волшебная музыка. На "бис"... Из консерватории они вышли в одинаково приподнятом, счастливом настроении.

– Ирина Викентьевна, позвольте пригласить вас на ужин. Я между прочим, прекрасный кулинар, а так как на ваш счет у меня серьезные намерения, я хочу начать хвастаться своими умениями. Принимаете приглашение?

– Что ж с вами делать...

Ота Ираклиевич остановил машину, назвал адрес - Серпуховка. Этот район Ирина любила, по дороге Ота рассказывал Ирине, что двадцать с лишним лет назад, когда он только перебрался в Москву, жил сначала у друга: в грузинско-еврейско-русской семье. Очень веселой, шумной, гостеприимной.

– На одной из барышень, племяннице Марии - хозяйки дома, я и женился. Веселый молодой брак. Он как молодое вино. Голова кружилась, ноги кренделя выделывали, но только от веселья. Но, взрослея, мы менялись... Вы это проходили?
– Ота поглядел на Ирину.

– В общем, да, - Ирина подумала, что все же схема ее жизни с Костиным отцом была другая - слишком уж "студенческим" был их брак - все в компании, все на виду. Так что даже опьянения "молодым вином" она, кажется, и не почувствовала, зато, повзрослев, Паша проявил себя как прекрасный отец обеспечил Костю. Есть ли у Ота дети?

– Ота Ираклиевич, а потомство?

– А как же. Мария. В честь добрейшей Марининой тетушки. Обе они теперь далеко. В Испании. Барселона... Гауди...
– Ота сделал какой-то неопределенный жест, будто провел волнистую линию.
– У них там все хорошо. Вот и приехали.

Ота расплатился, вышел из машины, помог выбраться Ирине.

– Прежде чем мы войдем в дом, я хочу вам, Ирина, кое-что сказать: я кавалер страстный и вы мне очень нравитесь, но я воспитанный и чуткий и поэтому, знак, что мои чувства находят отклик, если это вам будет это угодно, подадите вы. Например, перейдете со мной на "ты". Поверьте, я об этом мечтаю, но я всегда уважаю "право королевы".

Ота поклонился и открыл перед Ириной дверь подъезда. Как ни странно, Ирина не почувствовала никакой неловкости - ей было весело, она действительно чувствовала себя очень хорошо в обществе этого зрелого уравновешенного мужчины, нервозность улеглась, голова была ясная. У Ота было очень уютно - просторная комната, арка, за ней уютная с округленными углами кухня. Хозяин провел гостью по квартире, показал, где вымыть руки. Приятное освещение, несколько пейзажей в комнате. Ота усадил Ирину за стол, начал потчевать. Ирина сама себе искренне призналась - давно никто так красиво не ухаживал.

– Понимаете, Ирина, у меня очень хорошо между собой жили родители. Знали они какой-то секрет. Не то что бы они не ссорились никогда, бывало у мамы темперамент пылкий, да и папа горячий. И крики были, и посуда билась, но это у них было вроде бы и условлено, заложено в какой-то негласный "брачный договор", у них определенно были свои правила и поэтому им было хорошо друг с другом, а нам всем - рядом с ними. Я, честно говоря, поставил себе цель прожить так остаток жизни. Я знаю, какой должна быть женщина, с которой мы смогли бы договориться.

"Да-а, он человек одной идеи, говорит о том, что ему важно. Я его понимаю, но я-то не верю в "договоры". Ирине предложенная хозяином тема ничуть не мешала наслаждаться уютной атмосферой, да и ухаживал за столом за ней Ота красиво. Ирина легко рассказала ему историю своих родителей, кое-что рассказала о Кате и Косте, вскользь упомянула о тяжелом браке с Петром. О Васе не говорили. Понятно было, что сегодняшний вечер для другого. Ирина чувствовала, что у них много общего, похожее чувство юмора. Поняв ее настроение, Ота поцеловал ей руку и сказал: