– Я бы с удовольствием порадовал бы его, но в данный момент не могу смотреть на еду.

– И я тоже, - я без всякого энтузиазма представила себе местные сэндвичи.

Возникла неловкая пауза, в течение которой я внимательно изучала лицо Шуры - он все еще хмурился. Наконец я решилась:

– Так что с тобой случилось?

– Видишь ли, я очень радовался, что смог вывести тебя из ужасного состояния, и на меня трава не действовала, но когда я лег в этот проклятый гамак...

Наконец-то Шура улыбнулся.

– Ну, в общем, как бы сказать... Наверное это из-за того, что я стал качаться... Я вдруг почувствовал, что меня прямо сейчас вырвет. И при этом... как бы сказать... ну в общем с другого конца пищевода тоже не все в порядке. Побежал в туалет - едва успел, просто взрыв какой-то. Пришлось убирать за собой, поэтому я и задержался.

– А сейчас как ты себя чувствуешь?

– Сказать по правде, страшно злюсь. Прежде всего на себя. Я ведь нарушил основное правило!

– Какое?

– Я, по-моему, тебе уже рассказывал: никогда не принимать неизвестные вещества в чужом доме. Я нарушил правило, и мне пришлось за это ответить. Какой же я идиот!

Недовольный официант вернулся с двумя чашечками кофе; Шура достал бумажник и расплатился.

Когда мы снова остались одни, мы продолжали обсуждать, чем могла быть пропитана эта сигара. Шура называл возможные варианты: от Пи-Си-Пи до экзотических растений, о которых я даже не слышала. Шура даже сомневался, была ли вообще в сигаре марихуана.

Мы молча пили кофе. Вдруг на меня нахлынула странная смесь противоречивых чувств: с одной стороны, мне было хорошо с Шурой; с другой, я чувствовала все растущую злость.

Ну что ж, если это все-таки была марихуана, то, значит, я пробую ее в третий раз, и в третий же раз потом злюсь. Очень интересно.

Шура хлопнул себя по лбу и проворчал: "Почему я не обратил внимание на название этой сигары?"

В первый раз после роковой затяжки я искренне рассмеялась. Я совсем забыла, что здесь имел место уникальный случай правдивой рекламы.

Шура криво улыбнулся.

Потихоньку мы успокоились, и Шура начал вспоминать другие случаи передозировки, которые происходили с ним - он называл их "игрой со смертью". Я снова смеялась, и мы заказали еще кофе. Наконец, внимательно посмотрев друг другу в глаза, мы в последний раз спросили: "Как ощущения?", и обнаружили, что вернулись в нормальное состояние - как раз вовремя, чтобы успеть на спектакль в Сан-Франциско.

Мы посмотрели "Иоланту". По крайней мере, все нам говорили, что мы посмотрели "Иоланту" - лично я не помню ничего. Полная амнезия. Единственное, что осталось у меня в памяти - это образ блондинки в розовом платье с блестками.

Только через несколько месяцев мы рассказали Аарону и Грейс, что же заставило нас так поспешно уехать. Мы прямо спросили их, что было в сигаре кроме травы, и они заверили нас, что там была только африканская марихуана, правда, очень сильная. Только одному гостю стало плохо - я сразу вспомнила того беднягу на веранде. Аарон и Грейс были весьма расстроены.

Мы заверили их, что они ни в чем не виноваты. "Ничего страшного не случилось, - улыбнулся Шура, - зато я получил отличный урок: надо обращать больше внимания на названия".

Когда я пробовала марихуану в четвертый и последний раз, я наконец смогла извлечь из этого что-то полезное. Прошло много лет после неудачного опыта с "дрэдом", но опять рядом со мной был Шура. Мы съели так называемые "печенья Элис Токлас", получившие название в честь подруги и любовницы Гертруды Стайн. Такой способ употребления марихуаны был весьма популярен, но нам не знаком, поэтому мы решили, что обязаны выяснить, отличается ли действие такого печенья от действия обычного косяка.

В субботу вечером мы приняли ванну и уселись в гостиной в халатах. На столе уже стояло блюдечко с печеньями. Мы переглянулись, и, поймав Шурин взгляд, я засмеялась:

– Мы, что, боимся? Или сомневаемся? Нет, только не это!

– Не забывай, что основное свойство разума - делать выводы из собственных ошибок, не правда ли?

– О, да, верное замечание. Но мы ведь раньше только курили ее. Не можем же мы выражать свое мнение о том, чего не пробовали.

В ответ Шура протянул мне печенье, и мы чокнулись ими, как бокалами вина.

После этого мы пошли в спальню и включили радио - Шура вскоре нашел наш любимый концерт Брамса. Мы легли на кровать, взявшись за руки.

Примерно через полчаса я почувствовала знакомое ощущение замедления времени, мыслей и всего течения жизни. Как и в прошлый раз, ощущения были не очень приятные, так как приходилось справляться с неослабевающим потоком эмоций, но теперь меня успокаивало присутствие Шуры.

– Ну, как дела, киска?

– Сильные ощущения, но я в порядке.

– Прямо захлестывает тебя целиком...